Валя поехала в Останкино, нашла Аду на какой-то съёмке и сказала:

– Твоего сына никто не тронет. Только я тебе ничего не говорила.

– Спасибо, Лебёдушка! – Рудольф запечатлела на Валиной шее сочный помадный поцелуй, выше не дотягивалась. – Тогда прям завтра беру билеты себе и Федьке в Португалию! Тише едешь – меньше должен!

– А долг?

– Пошёл он на х… со своим долгом, – подмигнула она.

– Ада, отдай деньги, – сказала Валя тоном классной руководительницы.

– Отдам… весной. Я ему всё отработала и сверху украсила кремовой розочкой!

– А если я ошиблась по поводу твоего сына? – пригрозила Валя.

– А ты уж не ошибайся! Теперь ты отвечаешь за его безопасность, – Ада пристально посмотрела Вале в глаза. – Хорошо смеётся тот, кто стреляет последним.

– Но это твой сын!

– А это – твой любовник! Ночная кукушка дневную перекукует.

Валя поехала домой и снова не могла ничего делать. Словно посадили в капкан, из которого можно уйти, только перегрызя себе лапу. Проще было прекратить отношения с одним из них. Но Виктора она любила, а Ада была гарантом Викиной учебы во ВГИКе.

– Рудольф улетела, её вели до Шерметьева-2, – позвонил на следующий день Виктор.

– Кто вёл? – не поняла Валя.

– Есть услуга – наблюдение за должником. Я устал, заработался, сижу на тёплом пляже, а она нарывается.

– Почему через суд деньги не возвращаешь?

– Так ведь наличка. Весь бизнес в России под честное слово. Сколько честных слов не сдержано, столько и трупов.

К вечеру дозвонилась до Ады:

– Виктор просил передать, что ты нарываешься.

– И что?