– Две тебе верну, что делать с остальными?

– Спроси у своего Горяева. Обидно, Лебёдка, хотела его на место поставить, с сыном прокололась, вмазал по слабине! Целую крепко, твоя репка!

Валя перезвонила Виктору.

– Твои люди должны немедленно забрать у меня деньги! – закричала она так, что Маргарита засунулась в кухню, откуда она звонила.

– Пусть у тебя поваляются. Извини, занят, – раздражённо ответил он.

– Мне плевать, занят ты или свободен! Чтобы в течение часа деньги исчезли из моего дома!

– Что ты кричишь? Ну, выброси в мусоропровод, если они тебя так раздражают…

– У меня нет мусоропровода! Может, ты ослеп на оба глаза, но я живу в хрущёвке!

– Хорошо. Пришлю Славу. Конец связи.

Валя положила трубку и еле удержалась, чтоб не разреветься. А к вечеру приехал Слава и забрал коробку. Мать поахала, Вика пофыркала, а Валя чувствовала, что по ней проехали танком.

Она знала, что такое быть битой, униженной, обиженной, изнасилованной, истязаемой, но никогда не попадала под перекрёстное психологическое насилие. Казалось, душа порвана в клочья, и непонятно, как прийти в себя.

Утром набрала телефон Льва Андроновича, поехала в его офис на Тверскую. В зимнем саду здания успокаивающе шелестел фонтан, окружённый громоздкими кожаными диванами. Лев Андронович был коротко подстрижен, выбрит и одет в костюм с галстуком.

– Идёте в гору, не слезаете с экрана. Горжусь, что когда-то чему-то учил вас, – сказал он приветливо и добавил: – Судя по глазам, что-то случилось?

Валя сбивчиво рассказала о денежном треугольнике, в котором ею так грубо поиграли в пинг-понг.

– Надо учиться ставить более сильную защиту. В «мерсе» воздушный фильтр в десять раз больше, чем в «Жигулях». И в ваших нынешних играх нужна не кожаная куртка, а бронежилет.

– Стать как они? – поморщилась Валя.

– Вовсе нет. Вот я, например, обладаю здесь немалой властью, – он обвел руками стены фойе. – Подо мной ходят новые русские с крохотной полоской лба. Но чтоб быть в безопасности, я каждую секунду помню, что руковожу питекантропами. И вы должны помнить о навыках Горяева и Рудольф.

– Зачем мне такие отношения?

– Затем, что это любовь и работа. У вас нет другого такого мужчины и нет другой такой работодательницы.