– У русских не имеют правильно относиться к деньги. Я не дать в долг даже один крона.

– Извини, – смутилась Валя.

– Нет проблем.

– Как поживает малыш? – спросила Валя, хотя после пассажа про деньги хотелось побыстрей распрощаться.

– Он всегда болеть. Анья плохо ухаживать за малыш, – и Свен завис на полчаса, обсуждая, как хороши шведские матери в отличие от русских.

По понятным причинам Валя не хотела брать денег у Горяева, но Свена опекала, считала другом. Отказ дать в долг был ушатом ледяной воды.

А вечером позвонила Ада, похвалила за скандал на стриптизе и попросила посидеть на аукционе в фонд создания музея покойного актёра Алексея Вильгельмова.

– Гоняешь, как солдата-первогодку, – недовольно заметила Валя.

– В какой армии мира солдат гоняют на стриптизы и аукционы? Узнай, я туда запишусь! – хохотнула Ада.

– В развратные места больше не пойду.

– Развратом, Лебёдка, люди называют секс, для которого слишком зажаты. Но ты в «Красной шапочке» отработала на все сто!

– Что делают на аукционе? – буркнула Валя, чтоб не продолжать неприятный разговор о стриптизе.

– В твоём статусе – сидят в первом ряду и лыбятся Джокондой.

– Ладно, – согласилась Валя, потому что никогда не была на аукционах.

– Пусть гонит бабки, чё-нибудь купим, – обрадовалась Вика. – Там же прёшь купить тухлую погремушку, а вся страна на тебя зырит. Фотик не беру, буду не пресса, а чисто покупательница. Житуха у нас – кипучий Голливуд: сегодня стриптиз, завтра – аукцион!

– Кабы не больные, забыла бы, кто я на самом деле.

Алексей Вильгельмов был театральной легендой, недавно покинувшей этот мир. Он переиграл всё, что можно, при всех режимах, перелюбил всех красавиц своего времени, никогда не лез на рожон, но идея создания его музея, конечно, была перебором.

Валя с Викой на всякий случай пришли пораньше и попали через мощную каменную арку входа в фойе театра, где Вильгельмов работал в последние годы. На стенах фойе висели его гигантские фотографии в разных ролях и стояла обшитая бархатом трибуна.

Стулья и кресла сюда, видимо, собирали по всему театру. Спереди они были шикарными, из кабинетов начальства, а сзади – пластмассовые из буфета. Валю с Викой усадили на лучшие места первого ряда, и было странно сидеть в креслах в фойе театра, а не в зале. Да ещё с большими заламинированными номерами на палках, и Вика шепнула, что эти штуки поднимают, когда хотят что-то купить.