– Конечно. Если майку Третьяка купили за пять тысяч долларов, надо ежедневно устраивать аукционы. В фонд детских домов, больниц, пенсионеров. Пусть Третьяк чаще ставит на майки автографы, так он полстраны прокормит.

Справа послышался скандал.

– Мы имели честь обсуждать совсем иную цифру! – громоподобно объявил Трубецкой, и присутствующие обернулись.

– Договаривались на приличный конферанс! Без мата! – зашипел аукционист.

– Молодой человек, – поманил Трубецкой тележурналиста. – Хочу дать интервью о том, как обслуживающий персонал аукционов выставляет липовые лоты и кладёт в карман деньги, причитающиеся артистам!

Журналист заметался, поскольку явно был приглашён аукционистом:

– Это ваши внутренние разборки.

– Народного артиста обирают при его народе! – вскричал Трубецкой. – Ужасный век! Ужасные сердца!

Всё это тоже происходило перед партером. Сбоку подошёл бычара, за которым три его телохранителя бережно несли упакованные «цветочки для мамани».

– Братан, в натуре, это ж – Трубецкой, – мягко сказал он аукционисту. – Ты сиську сосал, когда мы все хотели быть на него похожи. Братан, тебе череп не жмёт?

– Что вы себе позволяете? – выкрикнул аукционист, дав петуха.

– Сделай по красоте, братан! – угрожающе добавил бычара и подошёл к аукционисту вплотную. – Не порти людя́м праздник!

Стало ясно, что диалог близок к членовредительству. В дверях нарисовались два охранника аукциона и мгновенно достали пистолеты, в ответ на что три охранника бычары синхронно поставили упакованные «цветочки для мамани» и вынули свои стволы.

– В конец зала и на пол! – заорала Вика и потащила растерявшуюся Валю.

Но тут журналист подскочил к аукционисту и что-то горячо зашептал в ухо. Аукционист поднял на бычару испуганные глаза, соображая, кто перед ним, и голосом, которым вёл аукцион, объявил:

– Извините. Меня неверно поняли. Вот все деньги.

И торопливо рассчитался с артистом долларами.

Охранники с обеих сторон убрали оружие теми же поставленными жестами, что выхватили.

– Благодарю вас, господин Робин Гуд! – поклонился Трубецкой бычаре. – У этой молодёжи никаких понятий о приличных манерах.

– Я ж и говорю, не по понятиям, – кивнул бычара.