На продаже финального лота – друзы кристаллов – аукционист потерпел фиаско. Вынесли костёр полуметровых алых кристаллов, острые языки пламени которого лезли в разные стороны.

– Друза кристаллов цинкита из газовых каналов металлургического производства, – с трудом прочитал аукционист по бумажке. – Подарок Алексею Алексеичу известного кристаллографа… фамилия написана неразборчиво. Начальная цена пять тысяч долларов!

– Искусственный фуфляк, – объявил бычара.

– Мои пацаны такую ботву с Эйфелеву башню вырастят, – подтвердили сзади.

– Помилуйте, мы не в ювелирном магазине, а на аукционе памяти! – оскорбился аукционист.

– Гаянэ говорила, что друза – это щётка? – шепнула Валя Вике.

– Типа того.

– Красиво! Просто каменный цветок! – шепнула Валя.

Цена застыла. Зал не откликался. Аукционист ёрзал, Похмелов и Трубецкой лезли из кожи вон, но претендующих на искусственно разведённый костёр не оказалось. И тут Трубецкой почесал затылок и поставленным голосом спросил Похмелова:

– Лёнь, а ты эту хрень у Лёшки видел?

– Ни разу, – осторожно ответил Похмелов.

– Левый лот? – уточнили сзади.

– Это какой-то лоходром! – громко возмутилась дама в каменьях. – Здесь собрались поклонники Вильгельмова!

– Лот не продан! – стукнул молотком аукционист и, понимая последствия, заторопился в сторону зрительного зала.

Публика загудела, покинула свои места.

– Госпожа Лебедева, скажете несколько слов нашему каналу? – попросил журналист со сладкой улыбкой. – Пройдёмте в зрительный зал.

Зрительный зал представлял собой склад продаваемых предметов. На сцене оформляли аукционные покупки, а Валя, Вика и съёмочная группа остановились перед креслами партера.

– Скажите, Валентина, почему вы ничего не купили? – спросил журналист в камеру.

– Очень дорого, – призналась Валя.

– Считаете, что в России есть перспективы для развития аукционов?