По сияющей Ирине Петровне, накрасившей глаза синими тенями, было понятно, что для местных это супермероприятие. Валю посадили у микрофона и обставили диктофонами. Журналисты и бизнесмены пришли с жёнами. Жёны сверкали шмотками не слабее московского бомонда.

– Банда Ельцина, Гайдара и Чубайса изнасиловала нашу экономику! – выкрикнул первым дедушка с пышной белой бородой. – На их совести тысячи жертв!

– Других желающих принять управление страной, разорённой коммунистами, не было, – твёрдо ответила Валя.

– А другим предлагали? – продолжил дедушка.

– Власть не предлагают, её берут, – обернулся к нему бритый молодой во всём кожаном и тут же начал хозяйским тоном: – Смотрите, Валентина, налоги идут в Москву, Минфин и доверенные коммерческие банки чуть-чуть размазывают их по регионам, а восемьдесят процентов крутится в Москве! Что изменится, если выберем Ельцина?

– Я сама из провинции и знаю, о чём вы, – кивнула Валя, поняв, что это местный крутой, позирующий на публику, и ответила фразой Горяева: – Но в политике нет изолированных проблем.

– Нет изолированных? – возмутился он, и никто не посмел вмешаться. – В таможенных делах одним дали льготы по экспорту-импорту, другим нет! И иди теперь на поклон к московскому чиновнику, тащи ему на лапу! А вы призываете голосовать за Ельцина!

– Призываю, потому что сегодня Ельцин – наименьшее зло, – выпалила Валя.

И в ужасе представила, как Горяеву привозят региональную газету с заголовком «Валентина Лебедева: «Ельцин – наименьшее зло!»

– Скажу как понимаю. Остальные кандидаты означают большую кровь, а я – медик и перевязывала людей у Белого дома, когда там стреляли. Так что представляю, что будет, если полыхнёт по всей стране.

Это немного подкупило и успокоило аудиторию, и митинговая интонация погасла. Стали спрашивать про работу на телевидении, жаловаться и просить совета. Бритый в коже больше не выступал, но не спускал с Вали наглых глаз.

После пресс-конференции выстроилась очередь за автографами на салфетках с запасом на соседок, нянечек в детском саду, классных руководительниц. Все бесперебойно курили, от дыма у Вали разболелась голова.

– Чёрного чаю покрепче! – попросила она, поманив официантку.

– Давайте зелёного принесу, – обожающе глядя, предложила та. – За чёрный платить, а зелёный так!

– Заплачу́, – Валя даже не улыбнулась, понимая, насколько здесь другая жизнь.

Бритый в коже опустился возле Вали на шустро подставленный журналистами стул:

– Может, десертик? Или покушать? Это мой ресторан!

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Валя.

– С персоналом атас, беру отличниц после школы, а заказ без шпаргалки не запоминают, пять раз переспрашивают, – пожаловался он с места в карьер. – Никто не хочет работать – мужикам на заводе плачу водкоднями, зато на митинги ходить горазды, почему зарплата не вовремя. Из Москвы-то легко жизни учить.