Женщины тараторили, что сейчас ей надо поспать, потом экскурсия и дальше по расписанию. И что гостиница хорошая, бывшая райкомовская. Хотя, конечно, что может понравиться звезде в таком захолустье?

Здание выглядело солидно, номер приличный, кабы не собачий холод. Валя хотела принять горячую ванну, но ванна оказалась немыслимой грязноты. Налила шампуня, стала драить её носовым платком.

Полчаса этого занятия не сделали ванную чище, но помогли чуточку согреться. Ругать горничную не хотелось, выглядело как «телезвезда капризничает». Валя глянула в коридор, где пожилая женщина в ватнике поверх синего форменного халата мыла пол шваброй.

– Не подскажете, у кого попросить горячего чаю?

– Домою да дам, – низким голосом пообещала пожилая женщина.

Валя развесила одежду на вешалки, положила продукты в дребезжащий холодильник, надела шубу, села на батарею температуры парного молока и стала смотреть в окно, где ходили закутанные люди и ездили машины с замёрзшими стёклами.

В дверях наконец появилась женщина в ватнике на халате и с железным электрочайником в руках. Чайник был времён Валиной молодости и трогал за душу почти как дверная ручка на вокзале. Женщина поставила чайник на стол и достала из кармана упаковку чая с надписью «Камасутра». Валя вспомнила любимую фразу Ады, что Библия учит любить ближнего своего, а Камасутра объясняет, как именно. И чуть не расхохоталась.

– Сахар кончился. Вечером будет. Или в буфете проси, когда завтрак дадут.

– Спасибо. А почему так холодно?

– Ща не холодно, – замотала женщина головой. – Мартом холодно было, а ща тёпленько.

И пошла. Потом повернулась:

– На эту… На Валентину из «Бёрёзовой рощи» смахиваешь, только посвежее. Небось, говорили!

– Говорили, – кивнула Валя.

– Чайник с чаем, как напьёшься, в последнюю дверь занесёшь.

– Сколько с меня?

– Чаем не торгую, свой дала.

Валя включила чайник, согрела об него руки, достала из приготовленного матерью пакета пирожки, бутерброды, баночку мёда. И снова села к окну смотреть на город, как в экран телевизора.

А чуть позже в номер ворвался пожилой учитель литературы, подрабатывающий экскурсиями, и потащил смотреть останки изувеченной временем церкви. Было понятно, что они доживают и вряд ли доживут до дня, когда на городок обрушится благоденствие.

Учитель мгновенно замёрз в своём китайском пуховике, шапке-ушанке с завязанными под подбородком шнурками, постукивал зимними ботинками друг о друга и очищал замёрзшие стекла очков варежкой.

Хорошо, Валя надела под шубу платье, подаренное Горяевым, иначе тут же превратилась бы в сосульку. Было жалко учителя, но, как ни намекала, что не обязательно обходить все каменные развалы храма, сквозь которые проросли обледенелые деревья, учитель был неумолим.