Первин будто заледенела.

– Я вовсе не собиралась помогать полиции. Моя задача состояла в том, чтобы обеспечить безопасность семьи. А для этого необходимо было пристально вглядеться во всех трех вдов, равно как и в остальных домочадцев.

Сэр Дэвид кивнул.

– Это я понимаю. Как дела у девочки?

– Врач сказал, что ей нужно еще несколько дней полежать в клинике Кама, но сама она уже весело болтает. Мать навещает ее каждый день; кроме того, Элис, как вы, полагаю, знаете, обучает Амину геометрии, а Разию-бегум – основам счетоводства.

– Кстати, раз уж вы упомянули мою дочь: она мне сообщила, что заняла должность внештатного консультанта в вашей юридической фирме. Я хотел бы знать подробности.

Вот, оказывается, зачем ее сюда призвали.

– Мы с отцом чрезвычайно высокого мнения об Элис. Я знаю, что помогать в нашей работе – не лучшее поприще для математика с оксфордским образованием. Но проблема в том, что Элис пока не уверена, что вы одобрите ее желание стать преподавателем в одном из местных колледжей.

После долгой паузы сэр Дэвид произнес:

– Я не против; по крайней мере, тогда она останется в Индии.

– Тогда скажите ей об этом, – посоветовала Первин, думая, как много отцовская поддержка значит для Элис. – А пока она не найдет постоянного места, мы будем ей крайне признательны за содействие. Ее познания в математике полезны при расчете наследств и в иных делах.

– Для меня важно одно: чтобы она не ездила в Бомбей без сопровождения. А мать ее, что понятно, очень волнуется – ведь город этот полон опасностей.

– Разве леди Хобсон-Джонс не успокоилась после того, как были пойманы и взяты под стражу двое подозреваемых?

Сакина провела в женской камере только одну ночь. Потом ее выпустили на поруки и отправили в родительский дом в Пуне. Суд должен был состояться через несколько месяцев: ее обвиняли в убийстве Файсала Мукри и покушении на убийство Амины. Мохсену выдвинули обвинение за похищение Первин. Ему предстояло дожидаться суда за решеткой.

– Она не просто успокоилась – она приступила к созданию фонда помощи вдовам с маленькими детьми. Но какова, скажите, ситуация с двумя другими вдовами? Насколько я понял, дом пока пустует.

– Разия сейчас живет у нас, мы пытаемся всё устроить так, чтобы она могла провести последние недели иддата, не пересекаясь с моим отцом и братом, – рассказала Первин. – Мумтаз перевезли в родильное отделение, там над нею просто трясутся, и ей стало гораздо лучше. Вдовы подумывают о том, чтобы продать дом, но сделать это можно будет только после суда над Сакиной и рождения ребенка Мумтаз.