— Сегодня мы сделаем к этому первый шаг. Григорьева Зинаида подготовила доклад об индустриализации, о том, как проходили грандиозные социалистические преобразования в нашей стране. О том, как мы создали промышленность, без которой победа была бы невозможной. Прошу вас, поприветствуем докладчика!

Зину здесь помнили довоенным временам, и ее встретили довольно тепло. Девушка заметно волновалась, но аудитория прощала ей это — все соскучились по тем временам, когда в доме культуры кипела жизнь. То, что на сцене вновь, как и раньше, стояла Зина, символизировало возвращение мирной жизни.

Как и предсказывал Иван, самое сложное было начать. После первой фразы каждая новая давалась легче, и Зина на глазах обретала уверенность. Ее глаза горели, она сама испытывала восторг перед теми грандиозными свершениями, о которых рассказывала. Казалось, Зина страшно жалеет, что ей самой не довелось строить Днепрогэс и Магнитку, и это ее настроение передавалось слушателям — по крайней мере, их части. Как и просил Фролов, о борьбе с троцкизмом Зина не говорила, даже такого слова не упомянула. Трудности преподносились как нечто объективное и неизбежное, их появление объяснялось масштабом социалистических преобразований общества.

Закончила она съездом победителей и знаменитым заключительным словом Сталина, в котором он кратко и емко провозгласил полное единство взглядов партийных руководителей по всем основным вопросам развития страны. Главное было сделано, завершила Зина своей доклад. Пять лет небывалого труда и энтузиазма заложили прочный фундамент развития социализма в СССР.

Зине хлопали — правда, не очень понятно — ей или докладу. Фролов, отдав должное мастерству и выразительности докладчика, предложил перейти к вопросам. Сначала зал робел, но Зина отвечала простыми словами, и видно было, что они шли от сердца. Секретарь уже считал, что первый бой выигран, как вдруг услышал голос, резко диссонирующий с приподнятым настроением Зины.

— А вы знаете, как еще называют этот съезд?

Спрашивал немолодой человек, недалеко от выхода, его лицо скрывала тень.

— Не знаю, — простодушно ответила Зина и предложила: — Расскажите!

Фролов, предчувствуя провокацию, встал из-за стола и подошел к краю сцены, пытаясь разглядеть спрашивающего. Тот, заметив, отодвинулся в тень.

— Съезд расстрелянных, — сказал он, — больше половины членов ЦК, избранных на съезде, были арестованы и потом расстреляны.

В зале воцарилась мертвая тишина. Зина ошарашенно молчала. Фролов обернулся и подал знак. Один из штатских, приехавших с ним, быстро двинулся к человеку в тени. Однако тот, все поняв, скользнул в дверь.