— Спасибо, — Сталин, обойдя стол за спинами сидящих, вернулся на свое место. Генерал, единственный в кабинете, продолжал стоять: сесть ему не предложили. — Я думаю, мы не будем больше задерживать товарища Говорова. Как видите, он предложил нам два решения. Вопрос, какое именно следует выбрать, лежит в политической плоскости не меньше, чем в военной. Мы обсудим ваши предложения, товарищ генерал, и дадим вам знать. Вы свободны, — сухо закончил Сталин.

Говоров, отдав маршалу честь, покинул кабинет.

Тревожный чемоданчик на случай ареста он держал при себе с тридцать седьмого года. Волна арестов тогда обошла генерала, но многие сослуживцы попали тогда под каток. Позже, в тридцать восьмом, некоторых освободили, но большинство арестованных уже не вернулись в армию. Говоров знал, на что идет, возражая — путь и не открыто — самому Сталину и теперь был готов в любому повороту событий, но на душе у было спокойно: он сделал то, что должен был.

Из Кремля генерал отправился в свой штаб, откуда руководил операцией «Освобождение», чтобы ознакомится с последним сводками о положении на фронте. Сегодня немцы не предпринимали серьезных контратак, однако разведка сообщила о постепенном накоплении сил на некоторых направлениях — возможно, завтра будет жарко. Новых сведений о приближении пусковых установок баллистических ракет не поступало, и в военном плане это тревожило генерала больше всего.

Говоров как раз закончил совещание в штабе и отпустил офицеров, когда в дверь постучали. Генерал предложил войти. Это были три офицера в форме НКВД, одного из них, начальника личной охраны Берии Рафаэля Саркисова, Говоров узнал.

— Чем обязан? — спросил генерал, сухо поздоровавшись.

— Лаврентий Павлович хочет с вами поговорить, — сообщил Саркисов, — если вы согласны, я вас отвезу.

Взгляд Говорова упал на чемоданчик, стоявший в углу. Начальник охраны, заметив это, усмехнулся.

— Чемоданчик вам не понадобится, товарищ генерал. По крайней мере, пока.

Генерал решил, что они поедут на Лубянку, но вскоре понял, что ошибся. Примерно через полчаса «виллис» наркома затормозил у ворот дома в Сокольниках, известного как дача Берии. Хозяин встретил генерала в кабинете, и предложил пройтись.

Они вышли в сад, довольно большой, но не очень ухоженный. Фигуры охранников маячили вдалеке. Отойдя от дома на пару десятков шагов, Берия сказал:

— А вы смелый человек, генерал. И хорошо владеет собой.

Говоров усмехнулся.

— Научился за четыре года, товарищ нарком.

Берия понимающе кивнул.

— Значит, вы предлагаете союз с партизанами, половина командиров которых носит медали с профилем Троцкого.