Но самое главное в планировании боевых операций — не дать противнику перехватить инициативу. Генерал вспомнил захваченные донесения Манштейна, в которых тот, требуя подкреплений, постоянно сообщал о семи-восьмикратном превосходстве Красной Армии в живой силе и технике, начиная с битвы под Сталинградом. На самом деле, в целом на всех фронтах превосходство над вермахтом было куда скромнее, раза в полтора. Однако владение инициативой позволяло концентрировать войска на направлениях главного удара, временно оголяя второстепенные участки фронта, и тем самым действительно многократно усиливать боевую мощь атакующих частей. Так что, несмотря на все опасности, как от «Маусов», так и от ракет, Говоров ни в коем случае не мог отдать инициативу в руки противника.

Все понимали, причем по обе стороны фронта, что инициатива эта будет направлена на освобождение Москвы. Разумеется, у Говорова были соображения на этот счет, и он был готов изложить их тому, кто возьмет на себя командование операцией после него. Однако ситуация изменилась — теперь эти соображения надо изложить политическому руководству страны. И кое-что из того, что Говоров собирается сказать, многим в Кремле не понравится. Что ж, генерал уже все обдумал — он не будет прятаться за дипломатическими формулировками, а выскажется прямо. Ну, а там — будь что будет.

Заседание ГКО проходило в рабочем кабинете Сталина на втором этаже Сенатского дворца в Кремле. Говоров впервые видел так близко руководителей государства — Сталина, Молотова, Берию… Сначала его удивило, что никого из военных, кроме него, на заседание не пригласили, но вскоре причина стала ясна — сейчас здесь будут обсуждаться политические решения.

Генерал доложил первые итоги операции «Освобождение»: от немецких оккупантов очищено тридцать два населенных пункта, среди них четыре райцентра, все части Кантемировской дивизии, включая батальоны тяжелых танков, сосредоточены на плацдармах, в районах переброски войск создана эшелонированная противовоздушная оборона… впрочем, все это присутствующие могли почерпнуть из донесений, которые Говоров ежедневно отправлял в Генеральный Штаб и Ставку. Генерал закончил доклад тем, что поделился опасениями по поводу использования немцами «Маусов» и баллистических ракет.

Сталин оглядел присутствующих — есть ли вопросы? Их не было. Закурив трубку, маршал спросил:

— Товарищ Говоров, как вы думаете, что нам делать с Москвой?

— Москву надо освобождать, товарищ Сталин, — тут же ответил генерал, — никаких сомнений в этом быть не может.