— Кому передать, товарищ генерал?

— Об этом вы узнаете в свое время. Устное послание короткое, я сообщу вам его содержание также непосредственно перед операцией.

Судоплатов встал из-за стола и прошелся по кабинету. Затем остановился возле кресла, в котором сидел Сазонов.

— Вас выбрали для этого задания не только потому, что вы успели изучить Челябинск. Решающую роль сыграла ваша репутация. Вы честный и прямой человек, никогда и никого не предававший. Именно поэтому я вам доверяю. И не только я, но и товарищ нарком.

— Служу трудовому народу, — ответил полковник, не зная, что еще на это сказать.

Лев Троцкий просматривал справку, приготовленную особым отделом ГПУ, занимавшимся сбором сведений о сталинском СССР — именно такое название утвердилось после обсуждений в узком кругу и теперь стало официальным. «Убит ударом в затылок альпинистским ледорубом Жаком Морнаром, одним из его сторонником, разочаровавшимся в политике Троцкого. Свои мотивы он объяснял в письме, утверждая, будто бы Троцкий вступил в преступный сговор с представителями ряда европейских стран с целью организации покушения на руководителей Советского Союза, и в первую очередь — Сталина…»

Троцкий отложил справку. Он ни на минуту не сомневался, кто на самом деле стоит за этим убийством. Какие чувства испытал Коба, узнав, что его враг жив в другом мире? Что он предпримет — постарается повторить то, что его спецслужбы однажды уже сделали, или все же зароет топор войны?

Троцкий не знал.

До нападения Германии на СССР у него были ясные представления, как будет развиваться мировая история, и как нужно действовать тому, кто познал законы ее развития, но с тех пор у него появились сомнения. Германский пролетариат не поднялся на защиту своих советских братьев. Более того, для спасения первого в мире социалистического государства пришлось срочно заключать союз с крупнейшими капиталистическими странами. Многим пришлось пожертвовать — например, свернуть деятельность Коммунистического интернационала. Да, можно было убеждать себя и других, что это всего лишь тактический ход, продиктованный тяжелыми обстоятельствами — вроде Брестского мира — и потом, после победы, все будет как раньше, но… но все чаще Троцкого посещала простая мысль: а что, если классовая борьба — не главная, а всего лишь одна из движущих сил истории? Что, если исторический период, когда эта борьба имела решающее значение, подходит к концу — или вообще закончился? Тогда получается — время мировой пролетарской революции упущено. И в чем тогда смысл существования пролетарского государства?