— Вот пусть так и будет, — резюмировал Берия и добавил: — по поводу Челябинска… я посмотрю, что можно сделать.

Нарком махнул рукой, подзывая начальника охраны.

— Спасибо, что заехали, — сказал он. — Надеюсь, эта встреча — не последняя.

Глава 39. РЕШЕНИЕ НАРКОМА

Глава 39. РЕШЕНИЕ НАРКОМА

После разговора с генералом Берия вернулся в особняк и закрылся в кабинете, чтобы спокойно, в тишине, обдумать сказанное Говоровым.

Прямая связь со Центральным штабом партизанского движения в Челябинске! Да, Говоров требовал многого. Помочь ему в этом означало фактически встать на его сторону. Берия мысленно поморщился — он-то хотел оставить себе свободу маневра, чтобы потом присоединиться к победителям. Получится ли теперь?

Нарком достал из шкафа початую бутылку «Цинандали», плеснул немного в бокал и уселся в кресло за широким столом. В отличие от Сталина, Берия не курил, и терпеть не мог крепкие напитки, предпочитая им хорошие грузинские вина. Насладившись ароматом, Берия сделал небольшой глоток. Вино — в небольших количествах — всегда помогало ему расслабиться и затем упорядочить ход мыслей.

Глядя на свой кабинет сквозь бокал, нарком вспомнил последнее заседание Государственного Комитета Обороны, вернее — ту дискуссию, которая началась после доклада Говорова о планах освобождения Москвы. Дискуссия это проходила уже без генерала. Жданов, глава так называемой — разумеется, неофициально — ленинградской группы — ратовал за жесткий подход: разумеется, Красная Армия примет помощь от партизан, но только в том случае, если они будут действовать под командованием Москвы. Никаких указаний из троцкистского Центрального штаба в Челябинске! Должно быть полное единоначалие, напирал Жданов, все приказы должны исходить из единого центра. «Ленинградцы», присутствующие на заседании — Кузнецов и Вознесенский — всячески ему поддакивали.

Берия, поставив бокал на стол, задумался. Он понимал, с чем связана такая позиция «ленинградцев». После Победы, на волне поднявшегося патриотизма возникла идея создать коммунистическую партию РСФСР — по примеру партий в других союзных республиках. Сталин не был в восторге от этой идеи, но и не противился ее кулуарному обсуждению — до поры до времени. Разумеется, руководящие посты в новой партии предназначались «ленинградцам», а прикрытие со стороны внутренних органов должен был обеспечивать Абакумов — выдвиженец Берии. При мысли о последнем нарком поморщился — неблагодарный сукин сын! Думает, что уже вырос и может проводить самостоятельную игру! Что ж, нельзя не заметить — этот мальчик крепко усвоил сказанное однажды Сталиным: «У офицеров НКВД есть два пути — на повышение или в камеру». После чисток тридцать седьмого Абакумов пошел на повышение — поймал удачу за хвост, и с тех пор ее не отпускал. Ну, посмотрим, посмотрим…