Часового у входа в здание школы сняли без шума — тот, не ожидавший сюрпризов в таком захолустье, даже не успел понять, что произошло. Штурмовая группа проникла внутрь, не поднимая шума. Всего румын было около сотни, они спали в классных комнатах и актовом зале. Когда посереди ночи в здании внезапно загорелся свет, продравшие глаза вояки увидели автоматы, направленные на себя суровыми мужчинами. Их вид не оставлял сомнений в готовности пустить оружие в дело, если потребуется. Сопротивление оказал лишь командир первой роты со штабными офицерами — он как раз вышел в туалет и, заметив в коридоре неизвестных, успел схватить свой шмайсер и даже выпустить очередь, ранив одного из партизан. Ответным огнем офицер был мгновенно убит.

Пленных собрали в актовом зале и оставили там под охраной. Примерно в это же время проходила параллельная операция в доме начальника железнодорожной станции Вальтера Курца — такую должность местным, разумеется, отдать не могли. Именно начальник станции должен был сообщить в Кострому об отправке эшелона, и Орловский принял меры, чтобы он это сделал должным образом, несмотря на изменения в составе пассажиров.

Курца взяли тепленьким, в своей спальне. Он был пожилым, полным, и считал недели до возвращения в родную Баварию — именно оттуда его командировали в ненавистную Московию год назад. Курца пообещали отпустить, если он сделает все, что нужно. Примерно через полчаса в дом Курца доставили несколько комплектов румынской военной формы, а еще через пятнадцать минут начальник станции покинул свой дом в сопровождении «румынских офицеров» — такова была версия для непосвященных в проводимую операцию.

Погрузка на эшелон началась, как и планировалось — в семь утра. «Румынские солдаты» были непривычно молчаливы и, против обыкновения, не уделили должного внимания придорожной торговле, пройдя мимо рядов со всякой снедью. Заподозрил ли кто-то на станции, что дело неладно? Возможно, но о таких подозрениях нужно еще сообщить куда надо — в первую очередь, начальнику станции, но он был плотно окружен «румынскими офицерами», сопровождавшими его повсюду.

— А куда делся Ион Илиеску? — спросил Курца его помощник, Франц Кремер и тут же добавил самодовольным тоном: — Мы вчера с ним провели превосходную партию в бильярд, и теперь он мне должен пятьдесят марок. Мелочь, а приятно!

Однако Курц, в другое время любивший поболтать о бильярде — единственной отраде в этой дыре — сейчас предпочел не развивать тему и сухо ответил, что Иона срочно вызвали штаб. На лице помощника появилось досадливое выражение — похоже, он попрощался с выигрышем.