Разговор с Гудерианом не дал Моделю ничего, кроме раздражения: что за бред, как может наступление на северо-востоке укрепить оборону Москвы? Однако на следующий день недоумение «пожарного фюрера» развеялось — и надо признать, это грубиян Хайнц в чем-то оказался прав. Да что там говорить, не в чем-то, а в основном прав! Именно в этот день из штаба восточного фронта пришли сообщения о фланговой атаке войск Восточного Союза в районе Кирова. В отличие от тугодумов, сидящих в штабе фронта, едва взглянув на карту Модель сразу понял — Говоров координирует свои действия с Тухачевским, командующим армией Восточного Союза. И, опираясь на оценку Гудериана, «пожарный фюрера» догадался — цель этих совместных операций заключается в том, чтобы соединить западный анклав с центром в Москве, с территорией, контролируемой Восточным Союзом.

Вот это вполне в духе генерала, готового идти на риск. Так что, увы, быстрый Хайнц оказался прав.

Поняв планы противника, Модель успокоился — хуже всего для него была неопределенность. Теперь, когда ситуация прояснилась, можно планировать ответные действия. Проблема была в низкой плотности войск на северо-восточном участке фронта: никто не ожидал наступления русских с этой стороны! Да и качество этих войск, прямо скажем, сильно проигрывало в сравнении с группировкой западного участка. В 1942 под Сталинградом румыны побежали со своих позиций, и только вовремя принятые Манштейном контрмеры позволили восстановить поплывший фронт. В результате этих, с позволения сказать, «союзничков», отвели на более спокойные участки фронта — как раз вроде того, где сейчас наступали танки Говорова. Ну, кто же мог предвидеть такое развитие событий?

Модель вызвал своего начальника штаба — генерала Ганса Кребса. На этого старого служаку всегда можно было положиться в части планирования — Кребс обладал прекрасной памятью и точно знал дислокацию всех подразделений, а также их командиров.

Когда Кребс вошел, Модель изучал карту рейхскомиссариата. Введя Кребса в курс дела, он попросил нанести на карту места дисклокаций подразделений вермахта и союзников на северо-восточном участке фронта от Мытищ до Костромы.

— Это все? — спросил Модель, когда начальник штаба закончил.

— Да, мой генерал, — ответил тот.

Модель ощутил, как в нем поднимается злость на его предшественника — этого выскочку Гудериана. Да, конечно, его любимое — смелые быстрые операции, танковые клинья… А об обороне кто-то подумал? Конечно, нет, ведь русских здесь никто не ждал.

Впрочем, сейчас жаловаться бесполезно — за неудачи ОКХ будет спрашивать с него. Все, что у него есть на протяжении почти трехсот километров — две румынские пехотные дивизии, которые наложат в штаны при виде русского танка, несколько батарей, в том числе противотанковых, и два неполные роты устаревших Т-4, неспособных бороться с тяжелыми советскими танками. Да. Господство в воздухе за нами, но войну на земле в воздухе не выиграть…