— Вот, видите. — Троцкий вновь повернулся к Тухачевскому. — Скоро у вас будет целый батальон, а то и два.

— Лев Давыдович, бригада — это не только танки… — возразил маршал, но Троцкий прервал его.

— Я считаю, что риск оправдан. Нам ни в коем случае нельзя сбавлять темпы наступления, иначе отдадим инициативу в руки врага. Говоров продвигается на восток быстрее, чем мы на запад, а у него ситуация сложнее. И рискует он куда больше нас. Согласны, Михаил Николаевич?

С этим Тухачевский спорить не стал.

Первый налет на железнодорожный мост через Волгу, захваченный партизанами Орловского, начался всего через час после боя. Скорость, с которой враг отреагировал на потерю важнейшего стратегического объекта, неприятно удивила Орловского, но его бойцы были готовы к налету: оборонительные сооружения, выстроенные немцами по обоим берегам возле моста, строились на совесть и разрушить их можно было только прямым попаданием. К счастью, таковых не случилось, к тому же «Юнкерсы», не зная об отсутствии у партизан противовоздушной обороны, не рисковали пикировать прямо на позиции.

Эшелон, предназначенный для перевозки румынской пехоты и доставшийся партизанам, пострадал больше — после выгрузки боеприпасов машинист отвел его от моста на несколько километров. Поезд на открытой местности оказался легкой целью для бомбардировщиков, и после первого же захода загорелись три вагона в середине состава. Пламя быстро распространялось по эшелону, а гасить его было некому. Машинист, втягивая голову в плечи от рева пикирующих бомбардировщиков, отцепил паровоз от состава и, рискуя жизнью, повел его назад, к мосту. Машинисту повезло — к тому времени «Юнкерсы» уже практически израсходовали боезапас и ограничились пулеметными очередями, поднявшими фонтанчики песка на насыпи.

Капитан Самонин, командовавший передовой ротой тридцатьчетверок, из тех сил, что шли на помощь партизанам Орловского, притормозил головной танк возле развилки с указателем: «Космынино — 30 км». Места были глухие — указатель до сих пор не продублировали на немецком. Впрочем, Самонин сомневался, что немцы часто здесь бывали.

Капитан развернул карту местности. Космынино — это ориентир, если этот поселок в тридцати километрах, они уже недалеко до моста. Колонна двигалась по местным дорогам, потому что Костромское шоссе частично еще оставалось под контролем румынских и немецких войск. И, разумеется, риск попасть под авианалет там был выше.

Павел, бородатый щуплый мужичок из местных, вызвавшийся сопровождать колонну, сказал:

— В Космынино румын стоит, я точно знаю.