Я полагаю, что существенное качество ответственных родителей – это их осознание того, что непережитые эмоциональные переживания никуда не деваются (без специальной помощи) и что намного лучше позволить ребенку расти в своем темпе и не принуждать его делать то, что свойственно старшим детям. Помимо этого нам надо понять, что все события оставляют глубокий след в душе ребенка и что когда ребенок сталкивается с разводом, смертью или болезнью, нам не следует скрывать эти события от него, а надо дать возможность разделить скорбь, тревогу или страх с другими членами семьи. Если ребенка лишают переживаний, естественных в такой ситуации, эти переживания могут подавиться и выйти на поверхность в будущем.

Однажды в субботу утром мне позвонила Терри. Она сказала: «Ты мне очень нужна. Ты можешь сейчас подъехать?» Мы с Терри знаем друг друга с первого класса. Мы дружим всю жизнь, и, поскольку я знаю, что Терри с уважением относится к моей работе и ценит мое время, причина для ее звонка должна быть действительно серьезной. Я оделась и поехала к ней домой. Когда я приехала, Терри была в слезах.

Этим утром газета «Нью-Йорк Таймс» напечатала статью Марго Слейд «Смерть младенцев и переживания родителей» об исследованиях эмоций родителей в ответ на потерю ребенка вследствие выкидыша или при родах. В статье писалось о том, что медики (и не только они) существенно недооценивали, насколько травматична потеря нерожденного ребенка для родителей и как важно дать родителям возможность пережить эту потерю.

Двадцать восемь лет назад это случилось с Терри. Ее сын родился недоношенным, не мог нормально дышать и умер через два дня. У Терри и ее мужа Марка тогда уже было двое старших детей, и в то время большинство людей (включая самих Терри и Марка) не придавали особого внимания случившемуся: в конце концов, у них было два здоровых ребенка и Терри могла еще не раз забеременеть. Поскольку младенец жил так недолго, ему не устраивали похорон, и все происшедшее широко не обсуждалось. У младенца было имя – Джон, – и Терри и Марк видели его издали, пока он лежал в кювезе, но в доме не было его фотографий и о нем не вспоминали, как если бы его никогда и не было.

Статья в «Нью-Йорк Таймс» описывала переживания родителей, подобных Терри. Для многих из них невозможность по-настоящему оплакать свою потерю привела к тяжелому стрессу, который продолжал накапливаться на протяжении многих лет. Внезапная потеря ребенка при таких обстоятельствах переживалась многими матерями как потеря части себя – как если бы у них ампутировали руку или ногу.