В пьесе Энид Бэгнолд «Меловой сад» есть диалог, в котором женщина средних лет пытается понять, почему ее сын пошел к психиатру. Она замечает: «Когда мы были молодыми, мы не будили спящих собак». На что ее сын отвечает: «Иногда эти спящие собаки лают по ночам и будят твоих детей». Понимание невыраженных в пошлом эмоций может помочь нам понять две вещи. Во-первых, мы можем прийти к выводу, что иногда ведем себя иррационально или что мы недовольны некоторыми чертами своего характера. Если такое недовольство достаточно сильно, мы, может быть, захотим обратиться за консультацией к психотерапевту. Или же постараемся сами проанализировать, что мы помним из своего детства или что другие могут нам об этом рассказать. Теперь нам уже хорошо известно, что осознать свои старые проблемы – это только начало: необходимо найти им адекватное разрешение. Если Джейн поймет, что слишком придирчивая мать отчасти виновата в том, что она выросла такой неряхой, она, скорее всего, не сможет ничего поделать с этой привычкой, пока не позволит себе на какое-то время поддаться ей. Если Джейн будет продолжать говорить себе: «Мама была права, настаивая на том, чтобы я соблюдала порядок, а я была такой грязнулей», по всей вероятности, она будет продолжать кидать одежду на пол, накапливать грязную посуду в раковине и никогда не разбираться в шкафу. Если же вместо этого она скажет себе: «Вся эта суета доставала меня, когда я была ребенком и мне нужно было играть и возиться в песке. Я сделаю себе подарок: пойду в отпуск в поход, так чтобы я могла носить одни и те же джинсы две недели, не завивать волосы, не делать маникюр и есть из бумажных тарелок». По возвращении домой она, возможно, не так будет противиться тому, чтобы поддерживать в чистоте себя и свою комнату.

Нам необходимо понять значение невыраженных эмоций еще и потому, что это может отразиться на нашем подходе к воспитанию детей. У меня нет ни малейшего сомнения, что, даже принимая во внимание индивидуальные различия, дети развиваются в определенном темпе, и что если мы будем их развитие искусственно форсировать, нам в результате придется иметь дело с массой неразрешенных эмоциональных проблем. Например, детей моего поколения приучали к горшку в возрасте 6 месяцев, и наши родители следили, чтобы мы просились на горшок каждый день в определенное время. Когда восьмилетним ребенком я поехала в лагерь, нам давали звездочку каждый день, если мы ходили в туалет. Если мы не ходили, нам давали касторку. В результате такого раннего обучения и такого внимания к пищеварительному процессу многие люди, которым сейчас пятьдесят, шестьдесят и семьдесят лет, чрезмерно озабочены функционированием своего кишечника, или слишком зациклены на поддержании чистоты, или собирают ненужное барахло. Поколение моей дочери воспитано на идеях доктора Спока (который советовал приучать ребенка к горшку, когда ребенок к этому готов) и уделяет гораздо меньше внимания этим аспектам жизни. В то же время у них наблюдается другая странность – они скорее умрут, чем будут читать книгу. Когда они были маленькими, мы перестали обучать их проситься на горшок, но вместо этого усиленно занялись развитием их мозга, стараясь ускорить темп его развития, заложенный природой. Мы говорили и писали о том, как обучать двухлетних детей читать, и телевизионная передача «Улица Сезам» была задумана для того, чтобы ускорить усвоение дошкольниками букв и цифр. В результате современная молодежь должна пережить нечто, чего они были лишены в детстве, – жизнь, где их никто не заставляет преждевременно обучаться школьным дисциплинам. Большинство современных молодых людей не задумываются о функционировании своего кишечника, но многие из них противятся всему, что связано с интеллектуальным трудом.