Теперь, впрочем, все было на своих местах. На кухне – консервированная фасоль и рыба, маринованные огурцы и редис, контейнеры с овсяными хлопьями и высушенной соевой спаржей, стеклянные баночки с синтетическим медом. В шкафу в прихожей – наши зонтики, плащи, охлаждающие костюмы, экранирующие накидки, маски и сумка с вещами первой необходимости (четырехлитровые бутылки с водой, антибиотики, фонарики, батарейки, солнцезащитный крем, охлаждающий гель, носки, кроссовки, нижнее белье, белковые батончики, сухофрукты и орехи); в шкафу в коридоре – рубашки, штаны, белье, запасная обувь и двухнедельный запас питьевой воды, а на полу – коробка, в которой лежали наши свидетельства о рождении, бумаги о гражданстве и прописке, копии свидетельств о допуске, медицинские справки и несколько фотографий дедушки, которые мне удалось сберечь; в шкафчике в ванной – витамины, резервный запас антибиотиков, еще один солнцезащитный крем, гель от солнечных ожогов, шампунь, мыло, гигиенические салфетки и туалетная бумага. В тумбочке возле моей кровати – золотые монеты и бумажные чеки. Поскольку мы – государственные работники, мы можем дважды в неделю позволить себе небольшую роскошь вроде молочного льда или приобрести от трех до шести дополнительных талонов на продукты. Но поскольку мы оба не покупаем ничего сверх необходимости, у нас остается много неиспользованных монет и чеков, которые можно было бы потратить на что-нибудь серьезное – например, на новую одежду или радиоприемник. Но мы ни в чем не нуждаемся: помимо униформы, государство выделяет нам по два комплекта одежды в год и новый приемник каждые пять лет, так что тратить на это собственные средства глупо. Не знаю почему, но мы ни на что их не тратим, даже на то, что нам нужно, – например, на дополнительные молочные талоны.

Мне захотелось посмотреть на дедушкины фотографии, а для этого пришлось вернуться в коридор и снова вытащить коробку. Сначала надо было убрать лежащий сверху конверт с нашими свидетельствами о рождении, но он раскрылся, и документы выскользнули, а вместе с ними – еще один конверт, который раньше не попадался мне на глаза. Старым этот конверт не выглядел, хотя и был слегка потрепанным, а внутри оказалось шесть бумажек. Даже не столько бумажек, сколько клочков, оторванных от разных листов: одни когда-то были книжными страницами, другие – разлинованными тетрадными, нигде не было ни даты, ни подписи, ни указания адресата, и на каждом клочке торопливым, неровным почерком черными чернилами было выведено всего по несколько слов. На одном было написано: “Скучаю”. На другом – “22:00, там же”. На третьем – “20:00”. На четвертом и пятом одно и то же: “Думаю о тебе”. И наконец, на шестом – “Когда-нибудь”.