Дорогой Пити,

17 сентября 2043 г.

Мы это сделали. Натаниэль в слезах, малыш тоже, и я не то чтобы сильно отстаю. Скоро расскажу подробнее. С любовью, Я

Дорогой мой Питер,

1 октября 2043 г.

Прости, что так неусердно пишу тебе. Каждый день на протяжении трех с лишним недель я думал: надо написать Пити длинное письмо про все, что случилось сегодня, и каждый вечер все, что получается выдавить, – это наше стандартное “Как дела, скучаю, читал ли ты такую-то статью”. Прости.

Это письмо делится на две части: профессиональную и личную. Одна из них несколько интереснее другой. Угадай какая.

Мы поселились в доме, который называется Флоренс-хаус-ист, это старая многоэтажка чуть к западу от магистрали ФДР. Ей почти восемьдесят лет, но, как и многие здания, построенные в середине шестидесятых, она кажется и свежее, и старее – как будто затерялась в бездне времен и одновременно не то чтобы привязана к конкретной эпохе. Многие из постдоков и почти все старшие исследователи (так называемые начальники лабораторий) живут здесь же, в одном из соседних зданий. Говорят, наше прибытие вызвало сложные чувства, потому что доставшаяся нам квартира 1) угловая; 2) расположена на верхнем этаже (двадцатом); 3) обращена на юго-восток (лучшее освещение и т. д.); 4) с тремя настоящими спальнями (в отличие от большинства других трехкомнатных помещений, которые преобразованы из больших двухкомнатных, и в третьей спальне, соответственно, нет окон). Как говорит один из наших соседей, предполагалось, что будет организована лотерея, основанная на количестве членов семьи, сроке пребывания в должности и – как и все, что здесь происходит, – количестве публикаций, но вместо этого квартиру дали нам, и у всех окружающих теперь есть дополнительная причина заранее меня ненавидеть. Ну что тут скажешь. Все как всегда.

Квартира большая, расположена отлично (я бы тоже злился), окна выходят на старую оспенную больницу на острове Рузвельт, которую сейчас собираются преобразовать в новый лагерь для беженцев. В ясную погоду хребет острова отлично виден, и когда светит солнце, река, обычно бурая и маслянистая, сверкает и выглядит почти нормально. Вчера мы видели крошечный полицейский катер, идущий на север, – это, как сообщил нам все тот же сосед, происходит нередко: с моста, оказывается, прыгают самоубийцы, их тела относит течением, и полиция вынуждена их вылавливать из реки. Мне нравится, когда облака сгущаются и небо приобретает металлический оттенок, – вчера штормило, мы смотрели на молнии, сверкающие над водой, малыш прыгал и кричал от восторга.