Хуже всего вот что: поскольку он недоволен жизнью, я каждый раз сдерживаюсь, когда у меня возникает желание обсудить с ним свои лабораторные дела, – не хочу ему напоминать, что у меня есть, а у него нет. Мы впервые что-то утаиваем друг от друга, и прозаичность этих секретов только усложняет ситуацию – ведь это такие вещи, которые мы обычно обсуждаем за мытьем посуды, уложив малыша, или утром, когда Натаниэль готовит ему завтрак. А секретов полно! Ну например: я нанял первого сотрудника на следующий же день после переезда; это лаборантка с гарвардским дипломом, которая переехала сюда, потому что ее муж джазмен и он решил, что в Нью-Йорке сможет развернуться; ей, наверное, чуть за сорок, она десять лет занималась иммунологией, работала с мышами. А на этой неделе я нанял еще одного постдока, очень головастого парня из Стэнфорда, его зовут Уэсли. Финансирование лаборатории позволяет мне нанять еще трех постдоков и человек пять аспирантов, которые будут работать в лаборатории посменно, по двенадцать недель. Аспиранты обычно ждут, пока в лаборатории все наладится, а потом уже решают, хотят они там работать или нет, – примерно как со студенческими сообществами, к сожалению, – но мне сказали, что в силу моей “репутации” ко мне могут прийти и пораньше. Я, честное слово, не хвастаюсь. Просто повторяю то, что мне сказали.
Моя лаборатория (моя лаборатория!) находится в одном из новых зданий – оно называется “Ларссон”; часть его буквально соединяет мостом Манхэттен и искусственное расширение, пристроенное к острову Рузвельт. На работе из окна мне открывается немного иной вид, чем из дома: вода, шоссе, бетонный мост, восточные и западные крылья Флоренс-хауса. У всех лабораторий тут есть официальные названия; моя называется “Лаборатория зарождающихся и формирующихся инфекций”. Но тут пришел курьер с коническими колбами и спросил: “Это вы – отдел новых болезней?” Я рассмеялся, а он удивился: “А что, я как-то не так сказал?” – и я ответил ему, что все именно так.
Прости, что я написал нечто столь эгоцентричное, – ты сам напросился. На следующей неделе нам предстоят последние собеседования с иммиграционными службами, после чего мы станем официальными, полноправными и постоянными жителями Соединенных Штатов (буэ-э!). Расскажи, как вообще ты, работа, псих этот, с которым ты встречаешься, и все остальное. Пока же прими сердечный привет из отдела новых болезней.
Дорогой Питер,
Спасибо за твою последнюю писульку – она меня слегка ободрила, что в данный момент, прямо скажем, практически невозможно.