Помню, однажды я очень расстроилась после одного из наших с дедушкой уроков, на котором он рассказывал, какие вопросы надо задавать людям. Наши занятия часто меня расстраивали, потому что они напоминали, как трудно мне делать, говорить и думать то, что казалось таким легким для всех остальных.

– Я не умею задавать правильные вопросы, – сказала я дедушке, хотя это было не совсем то, что я имела в виду; я не знала, как сказать то, что я действительно имела в виду.

Дедушка немного помолчал.

– Иногда не задавать вопросы – это хорошо, котенок, – сказал он. – Не задавая вопросов, ты не подвергаешь себя опасности.

Потом он посмотрел на меня, посмотрел пристально, как будто видел мое лицо в последний раз и хотел его запомнить.

– Но иногда спрашивать нужно, даже если это опасно. – Он снова помолчал. – Не забывай об этом, котенок.

– Хорошо, – сказала я.

На следующий день я пошла к доктору Моргану. Доктор Морган – самый старший постдок в лаборатории, он руководит всем техническим персоналом. Но, несмотря на это, кандидаты не хотят быть похожими на него. Иногда я слышу, как кто-нибудь из них говорит остальным: “Упаси господи стать как Морган”. Дело в том, что у доктора Моргана нет собственной лаборатории и он по-прежнему подчиняется доктору Уэсли, хотя пришел в УР семь лет назад. Вообще мы с доктором Морганом начали работать у доктора Уэсли в один и тот же год. Дедушка говорил, что в каждой лаборатории есть как минимум один постдок, который занимает одну и ту же должность годами, но я ни в коем случае не должна ни заводить с такими людьми разговор на эту тему, ни напоминать им о том, как долго они здесь работают, ни спрашивать, почему они не ушли куда-нибудь еще.

Так что я никогда не спрашивала. Но доктор Морган всегда был добр ко мне и, в отличие от многих других ученых в лаборатории, всегда здоровался со мной, если мы встречались в коридоре. Тем не менее я редко обращалась к нему – разве что для того, чтобы попросить разрешения уйти пораньше или прийти попозже, и поскольку я не представляла, как лучше с ним заговорить, я минут пять прождала возле его стола, когда основная часть сотрудников ушла на обед, не зная, что делать, и надеясь, что когда-нибудь он все-таки оторвется от работы.

Наконец он поднял голову.

– Кто-то за мной наблюдает, – сказал он и обернулся. – Чарли. Что вы делаете, зачем вы тут стоите?

– Извините, доктор Морган, – сказала я.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Нет, – сказала я и поняла, что не могу придумать, что еще сказать. – Доктор Морган, – продолжала я торопливо, пока самообладание меня не покинуло, – вы не расскажете мне, что происходит?