– Тебе страшно? – спросил Джаннер. Он доверял Гаммону, но ему хотелось знать мнение Марали. Она была смышлёной и гораздо более опытной в том, что касалось бесчестных людей.

– Да. Страшно, – призналась она, засыпая землёй угли. – Вопрос в том, что опаснее – горы или этот тип.

Джаннер посмотрел на Гаммона, который казался маленькой бурой точкой среди камней. За ним, в отдалении, высился заснеженный Мог-Бальгрик. Гора казалась гораздо опаснее человека.

– Я просто хочу попасть в Ледяные прерии, – сказал Джаннер. – Пойдём с ним, ладно?

Марали вздохнула:

– Ладно. Но я не выпущу ножа из рук.

– Вот и хорошо, – сказал Гаммон, когда они подошли к нему, с мешками на спине, с ног до головы закутанные в шкуры.

И все трое зашагали вперёд. От лагеря осталась только голова бомнубля, на которую села жёлтая птичка и запела.

День был ясным и холодным.

При мысли о том, что он, возможно, не далее чем вечером увидит мать, обнимет Лили и ощутит прикосновение жёстких усов Подо к своей щеке, сердце у Джаннера трепетало. Но между ним и его родными лежало бесконечное пространство камня, снега и ветра.

Когда они протиснулись меж двух валунов, земля круто ушла вниз, образовав величественную пропасть. Они стояли несколько минут, с удивлением глядя в разверзшуюся перед ними пустоту. Далеко-далеко внизу по ущелью змеилась зеленоватая река, которая с высоты казалась узкой как нитка. Стены ущелья были такими крутыми и гладкими, что на них даже снег не держался. Джаннеру казалось, что он стоит на краю мира. В дальнем конце ущелья горы смыкались, и верхней точкой был Мог-Бальгрик. Хотя безоблачное небо ослепительно сияло синевой, за вершину Ведьминого Носа цеплялся клочок тумана.

– Я каждый раз здесь останавливаюсь и смотрю, – сказал Гаммон. Ветер трепал его тёмные волосы. Он поднёс руку в перчатке к лицу, чтобы защитить глаза от света. Джаннеру показалось, что он уже видел этого человека раньше. Но где и когда? Его черты пробудили у мальчика смутное воспоминание… – Правда, великолепно?

Джаннер и Марали стояли утратив дар речи.

Гаммон указал на Мог-Бальгрик и усмехнулся:

– Мы пойдём вон туда. Знаю – кажется, что мы никогда не доберёмся, но до самого подножия путь довольно лёгкий. Потом нужно будет обогнуть гору и спуститься в Ледяные прерии.

Джаннер улыбнулся, Марали – нет.

– Всё хорошо? – спросил мальчик – и тут же об этом пожалел.

Что хорошего сулило Марали это путешествие? С каждым шагом Джаннер приближался к родным, которые любили его и ждали, а Марали всё дальше уходила от единственных близких ей людей. И ещё тяжелее ей было оттого, что они её ненавидели.