Как мы помним из физики, для имманентной философии не существует пропасти между неорганическими телами и организмами. Что отличает их друг от друга, так это их движение. Если предположить, что это пропасть, то она будет не шире и не вызовет большего удивления, чем пропасть между газом и жидкостью.

Движение организма – это рост, т.е. сохранение и формирование определенного типа, посредством непрерывной ассимиляции и выделения химических сил, составляющих этот тип.

Каждый организм – это самодостаточная идея, как и оксид меди. Подобно этому, он также удерживает простые химические силы связанными, или, лучше сказать, возводит их в простое беспорядочное единство.

Но если у химического соединения нет иного стремления, кроме того, которое вытекает из природы лежащих в его основе объединенных сил, то организм противостоит тем химическим идеям, части которых образуют его тип, с непреодолимой ассимиляцией и заставляет их входить и выходить из его типа, поддерживая и формируя его. В этом суть роста и, в более широком смысле, воспроизводства.

Поэтому основой каждого организма является тип, определенное химическое соединение, обладающее определенным движением, которое невозможно найти в неорганическом царстве.

Но каждый органический тип является членом серии развития и, как таковой, существенно отличается от первого члена серии.

Как появился первый организм?

Очевидно, что она возникла в результате комбинации простых химических идей или из уже существующих комбинаций таких идей. Но эти идеи или соединения должны были находиться во вполне определенном состоянии, а такое состояние могло возникнуть только один раз на

нашей Земле в ходе развития общекосмической жизни. Это произошло с необходимостью, а с необходимостью вскоре появился и первый организм, т.е. химическое соединение, движущееся по-новому, так же как жидкость, а затем и твердое тело могли впервые образоваться только в необходимом ходе развития Вселенной.

Именно поэтому generatio aequivoca могла произойти только один раз на нашей планете, так как в дальнейшем течении космической жизни не было ни одного дня, когда химические идеи достигли бы состояния, необходимого для того, чтобы они объединились в организм.

Это происхождение и тот факт, что органическая жизнь может зажечься только в самой себе, ставят каждый организм на уровень ограниченной независимости, которую занимают простые химические идеи, и придают ему, так сказать, достоинство, которым они обладают, хотя он может поддерживать свое существование только благодаря им.