(Мир как воля и представление 258.)

Как всё закручивается!

Сочинения Шопенгауэра о музыке изобретательны, остроумны и образны, но слишком часто они теряют из виду суть этого замечательного искусства и становятся фантастическими. Раздел о музыке во втором томе «Мир как воля и представление» удачно озаглавлен «О метафизике музыки», поскольку в нем Шопенгауэр переступает через весь опыт и свежо и весело плывет по безбрежному трансцендентному океану.

Он говорит:

Музыка, как и другие искусства, – это ни в коем случае не образ идей, а образ самой воли.

(Мир как воля и представление. 304.)

Поскольку, между тем, одна и та же воля объективирует себя и в идеях, и в музыке, только в каждой из них совершенно по-разному; поэтому, хотя прямого сходства, конечно, нет, тем не менее, должен существовать параллелизм, аналогия между музыкой и (между) идеями, чьим проявлением во множественности и несовершенстве является видимый мир.

(ib. 304.)

И теперь низшие ноты гармонии, в фундаментальном басе, сравниваются с низшими ступенями объективации Единой Воли, (с неорганической природой, массой планет); высшие ноты гармонии – с идеями растительного и животного царств; мелодия – с благоразумной жизнью и стремлением человека. Далее говорится:

Глубина имеет предел, за которым звук не слышен: это соответствует тому, что никакая материя не воспринимается без формы и качества.

(ib. 305.)

Нечистые тона, которые не дают определенного интервала, можно сравнить с чудовищными выкидышами между двумя видами животных или между человеком и животным.