«Организованное недоверие правительства к народу»

«Организованное недоверие правительства к народу»

В ходе реформ для общественной инициативы открылись два поприща — земское и городское самоуправление. Но их рамки были чрезвычайно узки — местные хозяйственные нужды. Главный архитектор земской реформы Н. А. Милютин так очерчивал компетенцию земств: «Хозяйственное управление, как чисто местное, очевидно, не может и не должно нисколько касаться государственных дел, ни интересов государственной казны, ни суда, ни, наконец, полиции исполнительной, сего главного местного органа центральных учреждений. Вне этих отраслей собственно правительственной деятельности остаётся обширный круг местных интересов, большей частью мелочных, так сказать, обыденных и для Высшего Правительства не важных, но составляющих насущную потребность местного населения».

Таким образом, правительство переложило на плечи самого населения те статьи расходов, на которые оно не находило средств: начальную школу, здравоохранение, содержание путей сообщения, обеспечение продовольствием и т. д. С одной стороны, земство получило очень важное право налогообложения. С другой — никаких административных рычагов ему предоставлено не было. Вся исполнительная власть на местах продолжала оставаться в руках губернаторов. (Та же картина и с городским самоуправлением.) Земство было лишено и «головы» (всероссийского общеземского органа), и «ног» (не распространялось с губернского и уездного уровня на низовой — волостной). Многие современники отмечали двусмысленный статус земства: оно приобрело «странный характер положения акционерных компаний и частных учреждений» (М. И. Свешников); «Земские учреждения ещё не настоящие органы государственного местного самоуправления, а только местные общественные вольности, могущие развиться в таковые органы» (В. П. Безобразов).

Но даже и при таких более чем скромных возможностях земство вызывало правительственное недоверие, и уже с первых его шагов, по словам Д. Милютина, «вместо постепенного развития и расширения земских учреждений начались систематическое стеснение и обуздание их». Вскоре после каракозовского выстрела, когда, как пишет тот же Милютин, во внутренней политике наступила «прискорбная реакция», в ноябре 1866 г. был издан закон, запрещавший земству облагать обороты и доходы промышленных и торговых предприятий, что серьёзно сузило его финансовые возможности. Закон этот вызвал бурное возмущение Петербургского земского собрания. В ответ, по Высочайшему повелению, последовали закрытие собрания и полугодовая приостановка работы земских учреждений Петербургской губернии. Наиболее красноречивые ораторы подверглись высылке: граф А. П. Шувалов — за границу, Н. Ф. Крузе — в Оренбург. По иронии судьбы, в это самое время в Гельсингфорсе открывался Финляндский сейм…