«Нет ничего безобразнее русской бюрократии»
«Нет ничего безобразнее русской бюрократии»
Реформы в главном не изменили управленческую систему империи. Александр II, подобно отцу, упорно стремился к тому, чтобы не только
Само понятие «закон» в александровскую эпоху, как и прежде, оставалось чрезвычайно расплывчатым, поскольку не существовало чёткой грани между законом и простым административным распоряжением: «…своим указом император мог наделить любое выбранное им постановление законодательной силой, даже если оно не было обсуждено установленным порядком или противоречило более ранним законам»[609]. В 1862 г. М. А. Корф предложил считать законами только те акты, которые «будут утверждены государем императором по предварительном рассмотрении… в Государственном совете». Но за царём при этом сохранялось бы право издавать законы, не обращаясь к мнению ГС, при условии, что они будут изложены в манифесте или указе, за его собственноручной подписью и с приложением большой государственной печати. Предложение это обсуждалось несколько лет, но безрезультатно. Законы продолжали приниматься так, как было удобно самодержцу и министрам.
«Кроме Государственного совета у нас законодательствуют: Комитет министров, Совет министров, Военный и Адмиралтейств Советы, Финансовый комитет и министры и главноуправляющие, каждый по своей части, путём ли единоличных всеподданнейших докладов, или посредством особых совещаний, или комиссий. Притом из ведения Государственного совета изъяты именно дела наиболее живого интереса и оставлено ему то, что менее интересует министров, как бы по пословице: „На тебе, Боже, что мне негоже!“», — разъясняет сенатор М. П. Веселовский. Например, в ГС «почти не поступали дела об акционерных компаниях и железнодорожном строительстве, а также военные вопросы, сосредоточенные в руках военного министра»[610]. Большинство министров предпочитали проводить свои нововведения через КМ, ибо, по словам того же Веселовского, последний «представляет для каждого министра среду лиц, связанных как бы круговою порукою за взаимные друг для друга уступки».
Прохождение законопроектов через ГС, как и в николаевские времена, было в значительной степени формальностью. «Слово „формальность“… действительно выражает довольно верно весь характер деятельности высших государственных учреждений… Государственный совет как самостоятельное подающее совет учреждение более не существует», — записал в 1879 г. в дневнике Д. Оболенский. «[Т]олько одною формальностью» называет Д. Милютин утверждение в ГС Положения об отмене крепостного права в 1861 г. По другим свидетельствам (например, в дневнике А. А. Половцова), не менее формально обсуждалась в ГС и военная реформа 1874 г.