Хотя Репнин, несомненно, чувствовал, что его замечания совпадают с позицией Александра I по крестьянскому вопросу, и вряд ли в противном случае осмелился бы их высказать, Голицын был особенно возмущен временем публикации губернаторской речи, прозвучавшей так скоро после конституционной речи царя при открытии Варшавского сейма. Голицын был не одинок в своем возмущении. 4 апреля 1818 года предводитель дворян Калужской губернии сенатор князь Н. Г. Вяземский распространил яростный ответ под названием «Послание русского дворянина к князю Репнину». Он критиковал губернатора за то, что тот осмелился подвергнуть сомнению самые основы самодержавной системы правления в России, которая, как он настаивал, работала на благо как дворян-помещиков, так и их крепостных[711].
Цензор (Г. М. Яценков) защищал свое решение опубликовать заключительную речь Репнина на том основании, что печатная форма, в которой речь дошла до «Духа журналов», заставила его предположить, что она уже получила официальное одобрение. Поэтому цензор также предположил, что решение — основанное на разделе 39 устава о цензуре — в пользу публикации речи было очевидно. В конце концов, однако, терпение Голицына к непокорным редакторам журнала иссякло, и в декабре 1820 года он закрыл «Дух журналов» за неоднократную публикацию в нем материалов — не только по крестьянскому вопросу, — которые были «в противность видам и интересам правительства»[712].
Проект общества добрых помещиков
Проект общества добрых помещиков
В это время возобновились слухи о намерениях правительства, вызвавшие то, что Н. И. Тургенев назвал «судорожными порывами либеральности», типичной для русского дворянства в эпоху Александра I. Причиной, несомненно, послужила новость о речи царя перед польским сеймом 15 марта 1818 года, текст которой Тургенев впервые прочел 1 апреля[713]. «Возобновились здесь и в Москве слухи об освобождении крестьян», — писал он своему брату Сергею 29 мая 1818 года. Такие слухи вызвали серьезную тревогу. 24 февраля 1818 года автор знаменитых «Записок об освобождении крестьян от крепостной зависимости» Е. Ф. Канкрин писал графу К. В. Нессельроде: «В Москве… вся публика недовольна намерением освободить крестьян»[714]. Однако очевидно, что, несмотря на встревоженную реакцию «всей публики», мысли значительного числа реформаторски настроенного дворянства обращались к такой возможности.
В записке о положении крестьян в России, которую Тургенев послал графу Милорадовичу для передачи Александру I в конце 1819 года, указывалось, что единственным институтом, способным положить конец крестьянскому рабству в России, был сам император. Александр I был впечатлен доводами Тургенева и даже сказал Милорадовичу, что определенно сделает что-нибудь для крестьян. Заявление царя имело непредвиденные последствия. Оно побудило адъютанта Александра I адмирала князя А. С. Меншикова присоединиться к М. С. Воронцову и опальному основателю Харьковского университета В. Н. Каразину, бывшему царскому фавориту, чтобы изучить способы поддержать монаршую решимость, оценить настроение умов и сформировать общество, посвященное улучшению положения крестьян. Весной 1820 года Воронцов появился в Санкт-Петербурге и вместе с Каразиным приступил к созданию предложенного им общества для обсуждения освобождения крепостных. Каразин предложил назвать его Обществом добрых помещиков. Письмо Воронцова Каразину от 14 апреля 1820 года свидетельствует о степени участия последнего в попытке либерально настроенных дворян способствовать освобождению крепостных. В нем Воронцов сигнализирует о своей поддержке предложенного общества, заявляя, что он «думает войти только в такое общество, которое будет иметь в предмете постепенное, но не слишком тихое или отложенное вдаль освобождение крестьян от рабства. Всякое другое общество, по моему мнению, никакого добра не сделает, а российскому дворянству нужно освободиться от нарекания везде нам делаемого, что мы сопротивляемся столь священному и нужному подвигу»[715].