В заключение процитированное выше упоминание Воронцова, в показаниях Рылеева, побудило В. А. Удовика, автора цитируемой здесь статьи 2010 года о Воронцове и декабристах, сделать интересное предположение о том, что гуманный и принципиальный вклад Воронцова в улучшение жизни его крестьян оказался гораздо более плодотворным, чем донкихотское, насильственное и в конечном итоге бесплодное прямолинейное предприятие 14 декабря 1825 года[737]. Удовик, безусловно, прав, но, что не менее важно, так это пример того, как радикально изменились российские исследования о декабристах после 1991 года. В советской историографии они всегда были неопровержимо безупречными рыцарями в сияющих доспехах, стоявшими во главе революционного движения XIX века.

Н. Н. Муравьев: Правительственный чиновник выступает за реформы

Н. Н. Муравьев: Правительственный чиновник выступает за реформы

Несмотря на опасения Тургенева, дело освобождения крестьян закончилось согласованной, хотя и неудачной инициативой группы Воронцова-Каразина и их сторонников, 65 подписавшихся помещиков. Последним проектом по крестьянскому вопросу в царствование Александра I считается записка от 30 марта 1824 года, адресованная царю статс-секретарем Н. Н. Муравьевым[738]. Это вдумчивое и взвешенное представление показывает, что по прошествии более двадцати лет правления Александра I высокопоставленные чиновники все еще активно размышляли о проблеме освобождения крепостных как предпосылке развития сельского хозяйства и улучшения управления имениями. Сам Муравьев, служивший как вице-губернатором, так и губернатором, много лет активно интересовался проблемами сельского хозяйства.

В ответ на конкретный запрос царя о них Муравьев ссылается в своей записке на положение «экономических» крестьян и потенциальные выгоды от предоставления им свободы, хотя и без земли. «Экономические» крестьяне были раньше церковными крепостными до секуляризации в 1764 году церковных земель, на которых на тот момент проживал почти миллион крепостных мужского пола. Первоначально эти крестьяне находились под надзором возрожденной Экономической коллегии Синодального правления до ее упразднения в 1786 году, после чего они были приписаны к другим государственным крестьянам[739]. Предлагая пути развития этой категории крестьян, автор исходил из убеждения, что земли, находящиеся в частной собственности, потенциально более продуктивны, чем государственные. Муравьев утверждал, что для повышения продуктивности государственных земель необходима новая система вознаграждений и стимулов, чтобы приблизить сельское хозяйство России к уровню других европейских государств (составлявших естественный ориентир для Муравьева). Ключом к достижению этого, по его мнению, были образование, здравый смысл и развитие частной собственности (и капитала), как это было достигнуто в Англии, Германии и Франции. Напротив, российские государственные земли представляли собой шокирующую картину крайнего беспорядка и запущенности.