Подобное осторожное отношение проявляется в интересном обмене мнениями в декабре 1817 года между директором Императорской Академии художеств А. Н. Олениным и Аракчеевым по болезненному вопросу о доступе к образованию талантливых крепостных[757]. Аракчеев предполагал, что в качестве услуги конкретному помещику, вероятно, не было бы вреда, если бы Оленин принял одного из его крепостных в академию, несмотря на то что директор выразил свое нежелание сделать это. После тщательного обдумывания Оленин отослал Аракчеева к уставу Академии, в котором в удивительно инклюзивном духе говорилось, что «первый набор» будет состоять из «60 мальчиков, какого б звания ни были, исключая одних крепостных, не имеющих от господ своих увольнения». Оленин утверждал, что любой крепостной, обучающийся в Академии, даже с разрешения своего хозяина, привыкал к слову «свобода» и «понятиям о личной свободе». Но затем он возвращался в свою деревню и впадал в абсолютное отчаяние, понимая, что его надежды «выйти из несносного для него крепостного состояния» в конечном итоге оказывались тщетными. Здесь, продолжил Оленин, «по общей привычке русского народа, он начинает с горя пить».

Оленин не понимал, какую пользу могут получить крепостные от учебы вместе со свободными одноклассниками, и пришел к выводу, что «человек, по моему мнению, крепостной и должен иметь ту степень воспитания и познаний, которая сообразна с его состоянием». Оленин настаивал, что только так крепостной будет полезен, иначе он будет опасен для своего хозяина и для общества в целом. Другими словами, Оленин говорил Аракчееву, что, как директор, он не мог поддерживать официальную политику приема в свое учебное заведение, которая теоретически способствовала определенному социальному разнообразию среди его студентов.

В «Записке о древней и новой России» Карамзин, откликаясь на взгляды Оленина, Вяземского и Лопухина, сформулировал консервативный, патриархальный характер неизменных, основанных на барщине отношений помещиков и крепостных: «Российский дворянин дает нужную землю крестьянам своим, бывает их защитником в гражданском отношении, помощником в бедствиях случая и натуры — вот его обязанности! За то он требует от них половины рабочих дней в неделе — вот его право!»

Многие разделяли эту точку зрения. Например, даже такой известный либерал, как А. И. Тургенев, рискнул идеализировать отношение крепостных к своему «рабству» в письме, которое он написал В. А. Жуковскому в 1806 году. По мнению Тургенева, этот «драгоценный дар» никогда насильственно не навязывался им дворянами, и когда «время и происшествия» изменят народ, когда «народ русский взойдет сам собою на ту степень нравственности, которая нужна для народа свободного, то цепь рабства, как оболочка зрелого плода, сама собою падет с него»[758].