Согласно Т. В. Андреевой, этот период российской политической истории сравним с эпохой Великих реформ Александра II в его попытках модернизировать Россию. В частности, он сыграл решающую роль в формировании политической роли дворянского общества и его связи с престолом. Дальнейшего разъяснения заслуживает важная роль, которую играло в этом процессе общественное мнение, выраженное различными слоями дворянства, особенно в отношении тайных обществ и государственной политики. Место дворянства в русском обществе, будь то в «высшем» или «низшем», «столичном» или «провинциальном», окончательно определилось в первое десятилетие правления Александра I. Его образованная элита, как главный проводник общественного мнения, будет все больше стремиться к налаживанию конструктивного диалога с правительством, чтобы оказать определенное влияние на его курс официального либерализма под видом национальных интересов, создания Государственного совета, реформы Сената, проекта Сперанского 1809 года и «конституционной дипломатии» постнаполеоновского периода. Сопоставление правительственных инициатив с общественным мнением показывает, насколько мало в конечном итоге было точек соприкосновения между дворянством и самодержавием, в основном (и по иронии судьбы) из‐за консерватизма самого дворянства, а не правительства.

Как мы видели в главе 8, это несовпадение особенно ярко проявилось в реакции на варшавскую речь Александра I в польском сейме 15 марта 1818 года и резкое прекращение следующим летом публичного обсуждения крестьянской реформы, которое имело место с 1815 года. Последовавшее противостояние создало условия для формирования тайных обществ декабристов, сознательно подражавших европейским образцам. Этот процесс тоже можно рассматривать как дальнейшее, хотя и скрытое выражение общественного мнения, которое, по крайней мере в отношении конституционной реформы, началось в первые дни правления Александра I. На этом этапе данному вопросу был придан официальный и явный приоритет, кульминацией которого стал черновой проект Сперанского 1809 года. Из этого кажется очевидным, что Александр I и Сперанский, не меньше, чем впоследствии декабристы, представляли Россию будущего как современную европейскую страну, а не как феодальное абсолютистское государство[769].

Однако в позиции царя произошел заметный сдвиг с января 1818 года, когда он узнал о существовании «Союза спасения» декабристов, и тем более с мая 1821 года, когда он получил доклад М. К. Грибовского о его преемнике, «Союзе благоденствия». Тем не менее вплоть до закрытия масонских лож и всех других тайных обществ в августе 1822 года правительство и просвещенное общественное мнение, возможно, работали над общей программой конституционной и крестьянской реформы. Ярчайшим свидетельством такого стратегического сближения была «конституционная» речь Александра I в 1818 году в польском сейме.