На самом деле, однако, общества не были такими секретными, как полагали их члены; их существование было раскрыто Александру I в серии отчетов, кульминацией которых стало изобличающее письмо А. И. Майбороды от ноября 1825 года. Возможно, одной из главных причин, по которой Александр I не реагировал на эти сообщения, была его прагматическая забота об интересах государства. В этом смысле, по его мнению, лучше всего было не привлекать внимания к какой-либо оппозиции режиму. Однако, не вступив во взаимодействие с тайными обществами, Александр I также не смог заручиться поддержкой либеральной части дворянства для решения задачи реформ. Вместо этого он капитулировал перед консерваторами и после 1820 года начал гораздо более внимательно следить за общественным мнением и растущим беспокойством в обществе[770].

Когда, задолго до вторжения Наполеона в Россию, Александр I поручил Сперанскому задачу написать черновой конституционный проект, широко распространилось мнение и имелись явные признаки того, что такой проект будет реализован очень скоро. Несомненно, существовало ощущение, что страна нуждается в реформе. Например, вернувшись домой из Дунайских княжеств в 1812 году, граф Д. Н. Блудов, который с 1832 по 1838 год будет министром внутренних дел Николая I, был поражен беспокойным общественным настроением и повсеместным недовольством. Блудов слышал сетования на недавнее повышение налогов в 1810 и 1812 годах, а также жалобы помещиков и купцов, пострадавших от бесконечных банкротств. Эти банкротства объяснялись континентальной блокадой, которая нарушила торговлю с Великобританией и вызвала серьезные убытки, особенно у российских производителей льна и конопли. Все эти проблемы усугублялись сильным падением курса рубля и в целом плохим состоянием государственных финансов. Блудов также наблюдал возмущение правительственных чиновников против противоречивого закона Сперанского, требовавшего от них сдавать квалификационный экзамен для продвижения на определенные должности[771].

Сам Сперанский был поражен переменой общественного настроения и находил, что «дух народный страждет в беспокойствии». По его мнению, единственным возможным объяснением этого было появление «глухого, но сильного желания другого порядка вещей»[772]. Более того, высшие классы были возмущены как сближением с Наполеоном, которое рассматривалось как удар по национальному престижу и воинской славе России, так и поведением его коварного посла в Санкт-Петербурге маркиза Армана де Коленкура, который занимал пост до его замены в 1811 году генералом Жаком Лористоном. Эти реформы, предпринятые в начале правления Александра I, уже вызвали недовольство большинства дворян. Неопубликованная глава биографии Сперанского барона М. А. Корфа, найденная в бумагах академика А. Ф. Бычкова и опубликованная в «Русской старине» в 1903 году, дает краткое изложение основных причин непопулярности Александра I накануне 1812 года: «Колеблемость и безуспешность внутренних мер и преобразований; неудачные выборы и замещения; несчастные войны; еще более несчастный Тильзитский мир; наконец, слабая, прекословившая общему мнению и общим пользам политика внешняя, — все это более и более возбуждало умы против правительства и, разумеется, преимущественно против его главы»[773].