– Ма, – сказала она, – то, что ты мне только что рассказала, настолько… То есть тебе не обязательно рассказывать мне про знакомство с Бабой. Можешь рассказать как-нибудь в другой раз. Просто это настолько… серьезно… может быть, ты и Баба – это другая история для другого дня.

– Это та же история. – Ма погладила округлые подлокотники кресла, словно знала, что после ее отъезда они будут по ней скучать.

Аниса объяснила, что у дедушки Ясмин был друг – преподаватель какой-то медицинской науки, собиравшийся переезжать в Бомбей в связи с устройством на новую работу. «Мой шофер останется без места, – сказал он. – Он смышленый парень, стремится к саморазвитию». – «У меня уже есть два шофера», – сказал отец Анисы. «Я имел в виду несчастье твоей дочери. Тебе будет сложно подыскать ей такого мужа, какого ты с легкостью выбрал бы раньше». Отец Анисы сказал: «Нет, я не отдам ее за шофера. Лучше иметь дочь – старую деву, чем шофера в зятьях». Профессор не сдавался. «Согласен, – сказал он. – Но в этом парне что-то есть, у него есть целеустремленность, он работает как вол, но он вовсе не тупое животное. Он окончил школу и мечтает стать врачом. Он по полночи читает мои научные журналы, иногда я экзаменую его на какую-нибудь тему, и он знает больше, чем большинство моих аспирантов. Если инвестируешь в этого парня, то позаботишься о будущем дочери и получишь зятя-врача». – «А сам-то он готов?» Сколь бы высоко отец Анисы ни оценивал положение своей семьи, он подозревал, что даже слуга не захочет женщину, которая, на его собственный взгляд, была настолько обесценена и публично унижена, которая навлекла позор на их головы. Гордость есть даже у бедняков. «Я с ним поговорю, – пообещал преподаватель. – Через два дня вернусь с его ответом».

– Продолжай, – сказала Ясмин, потому что Ма замолчала.

– Остальное ты знаешь, – сказала Аниса.

Спаси меня

Спаси меня

– Ох, Ма! – проговорила Ясмин между всхлипами, сидя у ног матери. – Ма! – Она рыдала, уткнувшись в колени Анисы.

– Не плачь, – сказала Ма. – Все хорошо.

Ясмин икнула. Еще бы, столько плакать. Она подняла глаза на мать. Глаза Ма по-прежнему были сухими, но она выглядела обеспокоенной.

– Прости, – сказала она. – Прости, что так тебя расстроила.

– Ох, Ма! – снова сказала Ясмин и поддалась очередному приступу рыданий.

Ма терпеливо ждала. Она держала Ясмин за руку и, когда слезы наконец иссякли, вытерла ей лицо подолом сари.

– Почему ты раньше ничего не рассказывала? – спросила Ясмин.

– Это было давно, – ответила Аниса. – И твой отец не хотел. Тоже я не думала, что это подходящая история, чтобы рассказывать детям.