— Вперед! — крикнул он и хотел вскочить, но рабочие силой удержали его.

Раубольд лег, уткнувшись лицом в руки. Он тяжело дышал и думал о том, что они, наверное, правы, ему не стоит рисковать собой, ведь он как-никак их руководитель, они это отлично понимают…

Спустя несколько минут он выстрелил вверх сигнальную ракету, которая как бы зависла в воздухе.

Тишина. В ратуше не распахнулось ни одно окно.

— Они, наверное, спят беспробудным сном, а о нас и думать не думают, — заметил Раубольд.

В этот момент дверь ратуши открылась, и вышел солдат. Он огляделся по сторонам. Неожиданно раздался выстрел, и солдат, громко вскрикнув, повалился на землю.

31

Через десять минут с ратушей было покончено. Ворвавшиеся в здание рабочие быстро обезоружили бандитов.

Херфурт стоял лицом к стене, подняв руки вверх. Никто не видел его лица, на котором застыла гримаса ужаса. Такого он не переживал еще ни разу за всю свою жизнь. Рядом с ним, безоружные и беспомощные, стояли с поднятыми руками его солдаты.

Раубольд и двадцать вооруженных рабочих, пришедших с ним, показались Херфурту очень похожими на партизан, с которыми ему приходилось встречаться на Украине и в Польше: те охотились за ним, но поймать так и не смогли.

Солдаты Херфурта при первом требовании сложить оружие охотно бросили его, кто-то даже облегченно выругался. Оставшись без оружия, некоторые из них даже попробовали улыбаться, что, однако, с первого раза им не очень удалось. Другие старались перехватить взгляды рабочих.

«Я погорел, — думал в это время унтер. — Лисса предала меня, ведь только она знала о моих намерениях. Она не хотела меня, но не хотела и жирного Готенбодта. Уж такой непостоянный народ эти женщины! Я думал, что она, как побитая собачонка, побежит за своим хозяином, но ошибся. Сначала она подвела под монастырь своего мужа, а теперь — меня. С ней нельзя было выиграть ни одного дела, она была хороша лишь на один момент, да и то для госпитальной койки».

Унтер заскрипел зубами в бессильной ярости. «Они поймали меня в эту проклятую западню, но, может, они не решатся расстрелять немецкого унтер-офицера», — подумал он.

Раубольд прошелся по всем комнатам ратуши, но особого беспорядка не обнаружил: только в нескольких комнатах были выбиты оконные стекла. Чего же хотели эти бандиты? Свергнуть их порядки? Видимо, только это! Раубольд рассмеялся.

Он вышел во двор, куда уже вывели унтера с поднятыми руками.

Раубольд остановился возле унтера.

— Больше в здании никого нет, — заговорил унтер. — Разрешите мне опустить руки, чтобы мы могли разговаривать, как люди.