Улыбка священника застыла на губах. Он весь как-то засуетился, не сходя с места.

— И вы, отец мой, тоже ничто, — продолжал Каддиг. — Я ничто, вы ничто! Я-то это понял, вы же ничего не поняли или просто решили действовать вопреки здравому смыслу.

— Вы, господин ландрат…

— Я не ваш подчиненный! — громко произнес Каддиг.

— Доктор… — Голос отказал священнику.

— Я назначил бургомистром нашего города антифашиста вопреки своей воле. Отменить собственное распоряжение, тем более теперь, когда я не у дел? Возможно ли такое?

— Вас сбили с толку, Каддиг.

— Нет, нет! Я сразу вижу, что правильно, а что — нет. Единственное, чего я не могу себе представить, — это будущее.

— Вы меняете свои убеждения, как сорочки! Сейчас они стояли друг против друга уже как неприятели.

— Идите, господин священник, — тихо произнес доктор. — Я забуду об этом вашем визите.

Проводив священника взглядом, Каддиг сел за стол и, достав лист бумаги, начал писать Хайнике письмо. В нем он писал, что никогда не был ни фашистом, ни антифашистом, скорее всего, он был консерватором и либералом в одном лице. И хотя он уже не имеет возможности служить новому порядку, но он не считает его плохим и просит сделать так, чтобы в нем нашли свое отражение самые лучшие мечты человечества. Далее он сообщил Георгу, что с завтрашнего дня его место будет пустовать, так как он, собственно, прекрасно понимает, что давно уже сидит не на своем месте.

Запечатав письмо, Каддиг встал и провел пальцем по полированной крышке стола, словно прощаясь с ним.

4

А спустя часа полтора Пляйш сидел напротив бургомистра. Ентц был не в настроении, так как раздача консервов населению шла неорганизованно. Он сам собирался пойти туда, чтобы, если это возможно, навести хоть какой-нибудь порядок. Неожиданный приход священника, который мог пригодиться сегодня, завтра и в будущем, задержал его.

— Вы будете сегодня читать проповедь в церкви? — сразу же спросил его Ентц.

— А вы хотите запретить мне это?

— Нет.

— Дать указания?

— Пока нет. Я хотел бы дать вам совет: скажите людям, которые придут в церковь, правду. Они должны знать правду. Подумайте как следует над своей первой послевоенной проповедью. Поблагодарите людей, которые что-то сделали для того, чтобы эта война поскорее закончилась. Я жду от вас искренности.

— Я не нуждаюсь в вашем совете.