— Через вас или через кого другого? — язвительно рассмеялся Каддиг.

Священник был удивлен: он впервые видел, чтобы ландрат смеялся.

— Кто вместе с вами действует в Вальденберге? — спросил Каддиг.

— Никто, пока я одинок, — ответил патер.

Наконец-то Каддиг схватил карандаш.

— Колокольный звон! Он разольется над городом ровно в половине одиннадцатого и возвестит всем верующим о том, что молчание нарушено!

— Служба?! — удивился доктор Каддиг. — Для чего?

— Божья служба. Моя проповедь будет направлена против насилия и незаконной власти, против хаоса и произвола.

— Кому вы прочтете эту проповедь, господин священник?

— Кому — это вопрос второй. Главное — против кого.

— Для меня самое главное — это жить.

— И это вы называете жизнью, Каддиг?

— Нет, конечно.

— Можете мне поверить… — начал священник, но Каддиг перебил его:

— Никто к вам в церковь не придет. На спортивной площадке раздают консервы, и люди все там. Антифашисты действуют, а не читают проповеди.

— Я и это учел, — сказал священник. — Если бы не это, я читал бы проповедь уже сейчас. Что в наше время значат какие-то два часа времени? Ничего.

— А что же требуется от меня? — полюбопытствовал Каддиг.

— Приостановите действие всех постановлений нового бургомистра, а уж я с церковной кафедры провозглашу их противозаконными. Используйте радио, чтобы оповестить об этом жителей, отпечатайте и распространите соответствующие листовки.

Каддиг встал и, выйдя из-за стола, подошел вплотную к Пляйшу.

— Я отстранен от должности, отец мой, — сказал он.