«Святый боже, святый всемогущий, святый бессмертный, помилуй нас», — повторяли уста, запекшиеся от жара, уста, искривленные отчаянием, уста, алчущие пищи. Начиналась «подвальная» болезнь, не известная юношам и девушкам, находящимся в постоянном движении, занимающимся делом, сражающимся, не известная врачам и санитарам, печатникам, разносчикам газет и маленьким почтальонам. Но Анна, которой иногда приходилось пользоваться подземными переходами, все чаще думала о том, что Старый Город, должно быть, превратился в ад и что между отдельными отрядами повстанцев нет никакой связи. От встреченного на одном из своих путей Павла Толимира она впервые услыхала слово «каналы». Уже много дней по канализационным каналам при свете карманных фонариков передвигались девушки — связные, посылаемые в Главный штаб за приказами или с пачками донесений. Им приходилось, чаще всего в одиночку, отыскивать в темноте кратчайшую дорогу, чертить знаки на покрытых слизью стенах подземных стоков. Были среди них и такие, которых дежурные у входных люков называли «королевами каналов»…

Анна затащила Павла в какую-то пустую комнату в здании сберкассы, чтобы разузнать правду о том, о чем умалчивала «Молния» и многочисленные листовки. Но Толимир не мог ее обнадежить.

— Плохо, — сказал он, понизив голос. — Русские приближаются, но у нас с ними нет никакого соглашения, они заявили, что вооруженные польские части должны подчиниться советскому командованию. Можешь себе представить «Бура» или «Монтера» в роли подчиненных? Лондон не обещает никакой помощи, о десанте не может быть и речи. Оружие и боеприпасы с воздуха пока еще сбрасывают. Но это только затянет борьбу, в которой мы предоставлены исключительно самим себе, которая не касается никого, кроме немцев.

— На второй день я присутствовала при штурме почтамта, а в первый — сберкассы. Теперь я знаю: ничто не могло сдержать этого взрыва ненависти, бешеного стремления к свободе, упоения видом испуганных эсэсовцев.

— Я говорю не об этом: надо было думать перед объявлением тревоги. Командующий принял решение во второй половине дня тридцать первого июля, когда на мостах уже не было отступавших немецких частей. Связные начали оповещать людей с самого утра, но на сборные пункты явилась лишь часть из сорока тысяч бойцов. Из-за спешки весь план пошел насмарку. Следовало ночью отменить приказ, как это было сделано неделей раньше, и ждать, пока ситуация прояснится. Теперь-то все ясно, но… от пожаров, от зарева над Волей, Повисльем, Старым Городом. От немецких ракет и осветительных бомб, от огнеметов! Инициатива в руках врага. Мы можем только защищаться. К тому же…