Палиевский обладал удивительной научной прозрачностью в изложении своих идей. Они вовсе не выглядели у него простыми формулами примитивизированного содержания, напротив, за ними скрывалась и чувствовалась большая культура, знание многочисленных источников. Но главное – за всем этим стоял сам автор, откровенный и ясный в своей позиции человек, любящий свою родину не «с закрытыми глазами» (слова Чаадаева), знающего, что именно и как необходимо защищать. Надо прямо сказать, что молодые ученые, занимавшиеся в то время Шолоховым, почувствовали себя гораздо увереннее, чем до появления этой статьи. Когда двумя годами позже вышел сборник его работ под скромным названием «Литература и теория», впоследствии неоднократно переиздаваемый, я с удовольствием обнаружил другие статьи, какие также произвели на меня сильное впечатление.

Одна из этих работ называлась «К понятию гения», посвященная вылезшему на первый план культу некоторых современных авторов, которых Палиевский метко и ядовито развенчивал, показывая некую доморощенность, отсутствие стиля, настоящей художественности, но прикрытых так называемой скрытой оппозиционной актуальностью. И никаких авторитетов для него в этом отношении не существовало. Поэтому, говоря о его творческом методе, я, безусловно, выделяю вот ту самую научную трезвую объективность, от которой он никогда не отказывался. Конечно, впоследствии я пойму, где те корни, которые питали его творчество, – это, разумеется, русская религиозная философия, Бахтин, да и вся русская классическая традиция понималась им в своей целостности как главный вклад России в мировое художество. И всему этому он старался неуклонно следовать.

А его статья о «гениях» ныне приобрела свое новое звучание, поскольку гениев развелось нынче столько, что, куда ни повернись, точно уткнешься в одного из них. Торжествует бойкость пера прямо-таки хлестаковская: есть у тебя некая склонность соединять слова, ну так и пиши себе в удовольствие, хоть другу Тряпичкину, который нынче отчего-то по счастливому случаю заведует чуть ли не всей русской литературой, ну хоть самому Городничему… Глядишь, на самом деле выйдет тебе какая-никакая награда. Не то, что всякие господа чиновники средней руки, подавшиеся в литературу, – всякие Пушкины, Лермонтовы, гоголи – ни чинов, ни денег, ни наград, одни неприятности от начальства.

Но мы, несколько поиронизировав над современными гениями, скажем о другом, о том серьезном и академическом духе, который все же еще не забыт в русской науке. И здесь заслуга таких исследователей, как П. В. Палиевский, крайне велика.