Эта книга начинается с очерка об обстоятельствах заболеваний и смерти двух выдающихся поэтов Англии и Польши, а также о смертельном ранении на дуэли гения русской литературы. Имена этих писателей говорят сами за себя – Байрон, Мицкевич и Пушкин. На них покоится фундамент ведущих европейских литератур в новейшее время. Трудно без них, их творчества, представить историю каждой из этих культур. И поэтому их уход из жизни изучается с особым пристрастием, анализируется каждым поколением ученых-филологов, культурологов. Особенно пристально это рассматривается при взгляде на колоссальную фигуру Байрона, ушедшего из жизни в 36 лет. В случае с русской культурой – это закат ее «солнца», Пушкина, в неполных 37. Кажется, что для Мицкевича, умершего в возрасте 57 лет, это не выглядит столь катастрофическим, как в случае с английским и русским поэтом, но, тем не менее, обстоятельства его смерти также изучаются как бы «под микроскопом» в польской филологии и историографии.

В культуре, которая в целом более, чем другая деятельность человека, концентрирует в себе духовные поиски, процессы самосознания, определяет идеалы для значительного числа людей, уход из жизни, смерть какого-либо выдающегося писателя, философа, живописца, скульптора, музыканта – из ряда тех, кто реально повлиял на развитие всей национальной, а то и мировой, культуры, подчас превращается в определенного рода миф[16].

Не только их жизнь, их достижения в искусстве становятся значительным фактом прежде всего национальной культуры, но и прекращение их деятельности, насильственное, случайное, не «обязательное» для логики их существования, начинает осмысляться в каждой из культур как повод понять, а почему это произошло, как это повлияло на дальнейшую судьбу литературы и культуры.

При взгляде на персонажи предлагаемой читателю книги очевидно, что ни Байрон, ни Пушкин, ни Мицкевич не реализовались в творческом смысле полностью, они не «выговорились» до конца, потенциально они были готовы создавать свои шедевры и дальше. Для каждого из них года перед смертью были наполнены исключительными достижениями в эстетическом отношении. В их черновиках, заметках, набросках осталось немалое количество замыслов самого высокого свойства. Понятно, что всякая культура, пусть даже и богатая другими талантами и дарованиями, не может себе простить ранний уход из жизни своих гениев. Это становится своеобразным комплексом вины для культуры – «не уберегли».

Всегда возникает искушение представить, а что могло бы быть еще создано, написано, изъяснено в национальном характере, менталитете, какой герой не дождался своего воплощения, какие эстетические красоты и возможности родного языка не были проявлены в этой неосуществившейся будущей жизни гениев. Тем более, что речь в данном случае идет о ключевых фигурах для каждой из литератур – английской, русской и польской.