Болдырев в эти дни был заметно озлобленным. Стеклов списывал это на недавний инцидент, о котором знали только они вдвоем. После вечера в ресторане Болдырев ходил с загипсованной рукой. На расспросы начальника факультета он отвечал что-то невнятное про неудачное падение. Разговоры между ним и Сергеем теперь происходили только в случае крайней необходимости и сводились исключительно к деловому общению, фразы строились официально и сухо.

Будь они на лодке, Стеклов опасался бы такого человека – там можно было бы придумать массу вариантов, чтобы сделать кому-либо подлость. Но здесь он не придавал их отношениям, сложившимся таким образом, большого значения. Просто имел в виду.

За день до убытия курсантов на практику Стеклов пришел в расположение роты Болдырева, чтобы провести строевой смотр курсантов. Очередной раз Степан Аркадьевич, экономя свое время, доверился Сергею.

Строевой смотр был обязательным мероприятием, гарантом соответствия курсантов высокому званию русского моряка. Хотя, конечно, внешний вид составляет в нем лишь малую часть по сравнению с известным во всем мире с давних времен прославленным духом русских моряков, которому форма была как оправа для драгоценного камня. Но встречают по одежке… Поэтому Степан Аркадьевич наказал своему заместителю: «Смотри, Сергей Витальевич, чтобы все как с иголочки были. Чтоб не опозорили нас за границей».

– Командир роты на месте? – спросил Сергей дежурного по роте.

– Никак нет. Убыл в строевую часть, приказал строить роту для смотра в 15:00.

Сергей взглянул на свои часы – до назначенного времени оставалось десять минут.

– Или прикажете объявлять построение, товарищ капитан-лейтенант?

– Не нужно. Действуйте, как было определено командиром роты, – ответил Стеклов, заметив в приоткрытую дверь бытовой комнаты нескольких курсантов, которые еще доглаживали форму, стоя без брюк перед гладильными столами.

В ожидании построения Стеклов прошелся по помещению роты, по привычке оглядывая все начальническим глазом. Вошел в комнату для хранения вещевого имущества и, когда он находился во второй ее половине, отделенной фанерной стеной, услышал, как в комнату вошел еще кто-то. Раздались голоса – один из них явно принадлежал Болдыреву, второй – незнакомый. Болдырев с первых же секунд разговора был агрессивен.

– Какого черта ты вообще сюда приперся?! – негодовал он, сдерживая голос.

– А ты думаешь, если адрес сменил и на звонки не отвечаешь – спрятался, что ли? – спросил насмешливо незнакомый голос. – Я ведь и новый твой адрес пробью. Просто недосуг было. Вот и приехал сюда. Здесь-то тебя точно застать можно. Или ты мне не рад?