Конечно же, затронутые вопросы не могли не волновать главу Украинской Державы. Беспокоила его и ситуация на полуострове в целом. «Положение Крыма было самое неопределенное, – подчеркивает он, – хозяйничали там немцы, чего они хотели достигнуть, нам было неизвестно, турки же вели пропаганду среди татар. Вместе с этим, несмотря на то, что Крым не принадлежал Украине, последняя несла целый ряд расходов и по эксплуатации железных дорог, и по содержанию почт и телеграфа, и даже такие подробности, как содержание конских депо, падало на нее… Я рассуждал так: планы немцев мне известны, во всяком случае, при известной комбинации немцы не прочь там утвердиться. Турция с Татарами тоже протягивает к Крыму руки. Украина же не может жить, не владея Крымом, это будет какое-то туловище без ног. Крым должен принадлежать Украине, на каких условиях, это безразлично, будет ли это полное слияние или широкая автономия, последнее должно зависеть от желания самих крымцев, но нам надо быть вполне обеспеченными от враждебных действий со стороны Крыма. В смысле же экономическом Крым не может существовать без нас. Я решительно настаивал перед немцами о передаче Крыма на каких угодно условиях, конечно, принимая во внимание все экономические, национальные и религиозные интересы народонаселения. Немцы колебались, я настаивал самым решительным образом»[873].

Действительно, оккупанты некоторое время искали в Крыму приемлемый вариант решения вопроса об управлении Крымом. Представляется целесообразным согласиться с мнением специалистов, считающих, что одним из определяющих факторов в данном случае была относительная слабость самой Германии, переживавшей фазу кризиса и не способной позволить себе иметь в Крыму достаточно многочисленный контингент войск, который бы гарантировал становление на полуострове своей неограниченной (диктаторской) власти[874].

В результате немцы пришли к выводу, что удобнее, выгоднее, в известном смысле даже безопаснее реализовать собственные замыслы с помощью послушного марионеточного органа власти, сформированного из представителей местных политических сил. При этом они внимательно присматривались к поведению возможных претендентов. Так, они деликатно дистанцировались от прямых призывов сравнительно не очень многочисленных немецких колонистов «распространить германскую власть на Крым»[875]. Не во всем они доверяли и татарским лидерам, их Курултаю и партии Милли-Фирка, до этого активно пропагандировавших пантюркистские идеи, но довольно быстро «охладевших» к планам протектората Турции над Крымом[876] и переметнувшихся в прогерманский лагерь, всячески старавшихся (не исключая раболепского лакейства) заслужить доверие Германии и при ее помощи возродить в Крыму татарское ханство[877]. От имени Курултая в официальном послании Вильгельму Второму, «гений» которого они возносили «до небес», клялись в верности Германии, выпрашивая у кайзера преобразования Крыма в «независимое, нейтральное ханство, опирающееся на германо-турецкую политику» и просили об «образовании татарского правительства в Крыму с целью совершенного освобождения Крыма от политического господства русских»[878]. Немалой своей исторической заслугой крымско-татарские политики считали кровавую расправу над руководителями Советской республики Таврида, осуществленную в ответ на «красный террор» (детали вооруженной борьбы за власть не являются предметом рассмотрения в данном материале).