Светлый фон

– Смотрите, – сказала Эмили. Она указала на лифт, который снова начал двигаться по направлению к Гнезду.

Я хочу, чтобы вы все это увидели.

Лифт начал опускаться, а затем снова остановился, на этот раз между Гнездом и третьим этажом особняка Игл.

В лифте была Венди. Она посмотрела на них через стекло и помахала. Она что-то прокричала, снова помахав и улыбнувшись, но, стоя в лобби, Эмили ничего не смогла услышать. Венди посмотрела на стену лифта и сказала что-то еще, и Эмили поняла, что она разговаривает с… Нелли? Но была ли это все еще Нелли? Кому принадлежал тот голос?

Венди замолчала и отшатнулась назад. Затем она бросилась к дверям и попыталась открыть их, несмотря на то что лифт находился между этажами. Венди кричала, пыталась что-то им сказать.

– Пожалуйста, – голос Билли звучал спокойно. – Пожалуйста. Не надо. Что бы ты ни делала, пожалуйста, перестань.

Хочешь выпить, Билли?

Эмили осознала, что с ее губ сорвался всхлип. Она взглянула на Билли – тот яростно чесал руку и, похоже, даже не замечал этого. Не отрывая взгляда от лифта, Билли почти безотчетно шагнул вперед.

– Не надо. Я сделаю все, что ты захочешь. Пожалуйста, остановись.

Я спросила, хочешь ли ты выпить, Билли?

– Да, ясно?! – выкрикнул Билли. – Я хочу выпить.

А что скажешь ты, Шон?

Слова Шона прозвучали сбивчиво, отрывисто:

– Это ты? Папа? Таката? Нельсон? Кто… Что… Что ты?

Можешь продолжать звать меня Нелли, если хочешь.

– Хорошо, – сказал Шон. – Нелли. Ты ведь все еще Нелли, не так ли? По крайней мере, какая-то часть тебя все еще остается ею, верно?

Здесь твой дом, Шон. Все тайное становится явным.

Эмили ничего не поняла, но она увидела, как на лице Шона отразилась паника, и услышала, как он начал заикаться, когда заговорил снова.

– Не надо. Не делай этого. Что бы ты ни хотела сделать… тебе не нужно так поступать. Мы выполним все, что ты захочешь.

Эмили расплакалась, больше не в силах сдерживаться. Она не понимала, что происходит, но видела, как Венди бьет рукой по двери лифта и в ужасе кричит. Хуже всего, что все это было беззвучно: страх Венди превратился в пантомиму.