Генпрокурор предупредил, что арестованным женщинам могут быть предъявлены и другие обвинения. «И вообще, это дело еще далеко не закончено. Расследование в отношении других медиков продолжается. Я вполне допускаю, что будут еще аресты», – подытожил Фоти.

«Я хочу сказать, что все это – лишь утверждение. Любой гражданин в соответствии с Конституцией имеет право на справедливый суд и до тех пор считается невиновным», – заявил окружной прокурор Эдди Джордан. Теперь, когда подозреваемые были арестованы, их уголовное преследование становилось его прерогативой – и, если он собирался оставить обвинение в убийстве второй степени без изменений, большого жюри.

«От души благодарю вас. Я очень ценю вашу снисходительность», – заключил Фоти, покидая подиум через тридцать минут после начала пресс-конференции.

* * *

Немного позже в тот же день Рик Симмонс уселся за стол перед несколько меньшей, но тоже внушительной гроздью микрофонов в своем офисе в многоэтажном здании на окраине Нового Орлеана. Хотя на Анну Поу и двух медсестер не надевали наручники прилюдно и не вели их в «браслетах» к машине сквозь толпу журналистов, Симмонс тем не менее обвинил Фоти в том, что тот превратил арест в мероприятие для прессы в надежде поднять свой рейтинг. «Было бы лучше, если бы правоохранители с таким же рвением патрулировали улицы Нового Орлеана», – язвительно заметил адвокат.

Симмонс также подчеркнул, что Анне Поу все еще не были предъявлены официальные обвинения, а полномочия ее уголовного преследования находятся в руках окружного прокурора Эдди Джордана. «Мистер Джордан ответил согласием на мою просьбу о встрече, чтобы я мог представить свидетельские показания и улики в пользу моей подзащитной», – объявил Симмонс. Он отметил, что это было необычно, но и само дело являлось далеко не рядовым. «Разумеется, я намерен попытаться отговорить мистера Эдди Джордана от каких-либо действий против моей клиентки», – добавил адвокат. Он помахал в воздухе копией ходатайства об аресте. «Это просто листок бумаги с домыслами, – сказал Симмонс. – И, как и у любого листка бумаги, у него две стороны».

Затем он наклонился вперед, оперся локтями о стол и приблизил лицо к микрофонам. «Здесь не было мотива, – произнес он и покачал головой. – А значит, не было и убийства». После этого адвокат заговорил о тяжелой ситуации в Мемориале во время урагана и последующего наводнения, которая ухудшалась день ото дня.

«Вы так говорите, словно в больнице сложились какие-то чрезвычайные, совершенно невыносимые условия», – заметил один из журналистов.