«Что бы это ни было, мы с этим справимся», – ответил он, когда его повезли на каталке в операционную.

Хирург, доктор Джон Уолш, с которым Джон Тиль был знаком по Мемориалу, обнаружил опухоль, которая закупорила участок кишечника и вызвала его омертвление, а также метастазы в печени и селезенке. Это был запущенный рак кишечника. Уолш изумился тому, что Тиль, сам врач, не заметил у себя тяжелой болезни. Он связал это со стрессом, которому тот подвергся в связи с расследованием, проводимым офисом генерального прокурора штата, а также со страхом разделить судьбу Анны Поу.

Весь день после операции Тиль не приходил в себя. Помимо прочего, его поразила опасная инфекция, проникшая в кровь. Ему сделали пять операций, несколько переливаний крови. Ему неделями вводили пропофол – похожий на молоко наркосодержащий препарат.

В том, что происходило, была какая-то зловещая ирония. Через некоторое время у Тиля, пульмонолога по специальности, возникли серьезные проблемы с дыханием. Сделав трахеотомию, его подключили к аппарату искусственной вентиляции легких.

Задолго до урагана «Катрина», после того, как его мать, получавшая паллиативную помощь, тихо скончалась от рака легких у него дома, Джон Тиль увлекся методиками ухода за пожилыми и неизлечимыми пациентами, а также вопросами психологической поддержки их родственников, которым нужно было уметь объяснить, что проведение новых анализов и лечебных процедур не имеет смысла. И вот теперь его собственную жену предупредили о его тяжелом состоянии и спросили об их предпочтениях относительно последних дней его жизни.

Все говорило о том, что шансов выжить у Джона Тиля было очень мало, а если они и были, то его мозг и другие жизненно важные органы могли серьезно пострадать. Поскольку в основе его проблем со здоровьем лежал запущенный рак, пришло время подумать, стоило ли продолжать его активное лечение.

У жены Тиля на этот счет сомнений не было: она требовала, чтобы ее мужа продолжали лечить. Врачи и медсестры, многие из которых были с ним лично знакомы, придерживались такой же точки зрения.

Тиль неделями пребывал в полубессознательном состоянии, но с ним происходили вещи, с которыми не мог справиться даже мощный препарат, нередко вызывающий амнезию. О них впоследствии рассказал сам Тиль. По его словам, его преследовали кошмары, он видел чудовищ, много раз ему казалось, что он находится под водой и никак не может выбраться на поверхность, потому что кто-то тянет его вниз.

Находясь под воздействием успокоительных, Тиль практически не коммуницировал с окружающими его людьми. В реанимации за ним ухаживала племянница Хораса Бальца, которая также работала в Мемориале после урагана. Ей казалось, что Тиль испытывал сильный страх. Когда его клали в больницу, он успел переброситься с ней несколькими фразами о событиях в Мемориале и своей роли в них, и у нее возникло ощущение, что его мучают угрызения совести. По словам племянницы Бальца, Джон Тиль считал, что, введя пациентам сильнодействующие препараты, совершил акт милосердия, но он все же сожалел об этом.