Позднее Тиль сказал, что все было не так и он не помнит, чтобы у него возникали подобного рода сомнения. По его словам, он был уверен, что все сделал правильно. Проведя месяц между жизнью и смертью, он, тем не менее, видел различие между собой и больными в Мемориале, которым помогал делать уколы. Хотя, по правде говоря, за двадцать пять лет работы в реанимационном отделении ему редко доводилось видеть пациентов, которые прошли бы через все то, через что прошел он сам, – и остались живы. А может, и никогда. У него присутствовали все симптомы, обычно говорящие о том, что даже в условиях реанимации пациент вряд ли выживет. Но все же – и это было принципиально важно – ни одна из его медицинских проблем не казалась абсолютно неразрешимой.

Если бы родственники пациента, находившегося в таком же положении, что и он, пришли к Тилю как к врачу за советом, он описал бы им сложившуюся ситуацию в самых мрачных красках и, будучи реалистом, дал бы понять, что выздоровление крайне маловероятно. Но он все равно продолжил бы лечение такого пациента, как он сам. Потому что его состояние – с Божьей помощью и при удачном стечении обстоятельств – могло измениться в лучшую сторону. Обратимость – вот что было ключевым отличием его положения от положения некоторых пациентов Мемориала.

«Вас лечили с особой тщательностью, – предположил кто-то. – Все-таки вы сами врач».

«Мы говорим о вещах, которые не зависят от человека, – парировал Тиль. – Это был тот случай, когда все находилось в руках Божьих. Иначе я не остался бы в живых. То, что в конечном итоге болезнь не затронула мой мозг и мои почки, что я выздоровел и остался более или менее нормальным человеком – это чудо. По-другому это не назовешь».

Странности судьбы продолжались. Во время стихийного бедствия Институт онкологии, в котором, несмотря ни на что, оставалось электричество и, соответственно, работали вентиляторы, где имелись удобные кресла с регулируемыми спинками для больных, проходящих курс химиотерапии, на некоторое время стал для Тиля убежищем, где он мог хоть немного восстановить силы. Теперь курс химиотерапии, который он прошел в другом онкологическом центре, сохранил ему жизнь.

Пока жюри присяжных изучало дело Мемориала, а Тиль выздоравливал, его адвокат, имевший обширные связи, обратился к нему с просьбой использовать факт его болезни для того, чтобы попытаться блокировать любые попытки привлечь его к процессу. «Я согласен, черт побери, – сказал ему Тиль. – Если это поможет избежать уголовного преследования – действуйте».