Поу сказала Бренде, что не смогла выбраться к ним, так как была страшно занята из-за организации митинга и текущей работы. Коллега Анны, доктор Дэн Нусс, навестил супругов О’Брайант и рассказал ей о состоянии Джеймса. Выслушав его, Поу сказала: «Я буду у них сегодня вечером». По пути из Нового Орлеана в Батон-Руж она сделала большой крюк, чтобы заехать к супругам О’Брайант, которые жили в небольшом красном домике на берегу ручья.

«Доктор Поу здесь!» – сообщила Бренда мужу, открыв Анне дверь. Поу, присев на кровать, обняла и поцеловала Джеймса. Он открыл неповрежденный правый глаз. На месте левого темнел провал, доходивший до реконструированной левой щеки, кожа на которой была заметно светлее, чем на правой. Ниже, вдоль границ носа, начинался еще один провал.

«Мне кажется, или я вижу на вашем лице улыбку?» – спросила Поу.

Джеймс что-то сказал, но Анна не смогла разобрать, что именно: воздействие морфия и деформация лица не позволяли О’Брайанту внятно произносить слова. Бренда, тоже приятно удивленная подобием улыбки на лице мужа, перевела для гостьи: «Как ваши дела? Вы в порядке?»

«Обо мне не беспокойтесь, – сказала Поу. – Со мной все будет хорошо. Все будет как надо».

Анна Поу, разумеется, лишь повторяла ставшие уже привычными фразы. Но Джеймс О’Брайант искренне переживал за нее и иногда, думая о ее проблемах, даже плакал. «Все это просто несправедливо», – часто говорил он. Бренде очень хотелось, чтобы ее муж дожил до того момента, когда неопределенность судьбы Поу останется позади.

Бренда спросила Поу о ее муже, сказав, что, должно быть, все происходящее так же тяжело для него, как и для самой Анны. Поу ответила, что у них с мужем бывают хорошие дни и плохие, но в целом они держатся и у них все в порядке.

* * *

Через несколько дней после митинга члены большого жюри присяжных собрались на очередное заседание. Всю неделю до этого на город одна за другой обрушивались сильные грозы. Дождь лил как из ведра, то и дело сверкала молния, а удары грома порой достигали такой силы, что, казалось, вздрагивала земля, а вместе с ней и обшитые досками дома. Можно было подумать, что Новый Орлеан кто-то проклял.

Ненастная погода словно стала еще одним наказанием жителям города, которые и так пребывали не в самом лучшем настроении. Как обычно в подобных случаях, оптимизм и взаимопомощь непосредственно после стихийного бедствия сменились унынием и недовольством: люди начали сознавать, что восстановление полностью разрушенных и ремонт пострадавших домов займут годы, и к тому же полностью воссоздать все в прежнем виде в любом случае не удастся. В то время как население других мест давно уже и думать забыло о событиях конца августа – начала сентября 2005 года, новоорлеанцы продолжали каждый день говорить об урагане «Катрина». Ни одного дня не проходило без того, чтобы на первой странице «Таймс-Пикаюн» не появлялись откровения какой-нибудь местной жительницы. И почти все они без исключения обличали местные власти, обвиняя их в халатности и бездействии.