Однако обычно мнением общественности по данному вопросу не интересуются. «Я не уверен, что мы, американцы, действительно верим в демократию, – сказал как-то Роджер Бернье по этому поводу. – Мы не умеем учитывать мнения и настроения большинства населения. Решая важные вопросы публичной политики, мы не используем житейскую мудрость огромного количества наших граждан».

В отчете о результатах дискуссии в Сиэтле было отмечено, что большинство ее участников высказали мнение о некорректности использования статистических данных при решении вопроса о доступе больных к медицинским ресурсам. «Как считают многие участники обсуждения, такой подход, – говорится в отчете, – может привести к дискриминации из-за расизма, который все еще существует в сфере медицины. Если отдельные группы населения (а именно афроамериканцы и иммигранты) не будут получать медицинскую помощь такого же качества, как и остальные граждане, это неизбежно повлияет на статистику выживаемости, что, в свою очередь, породит серьезные сомнения в справедливости всей существующей системы здравоохранения».

Еще более серьезные проблемы возникают, когда в ходе общественного обсуждения темы триажа выясняется, что мнения некоторых граждан радикально расходятся с мнением большинства. Как в этом случае примирить и совместить точки зрения большинства и меньшинства? И какую из них следует считать более правильной? Да и согласятся ли сильные мира сего делить с кем-либо полномочия по принятию политических решений? В 2009 году Центры по контролю и профилактике заболеваний провели опрос с целью узнать отношение к предложенной властями срочной кампании по вакцинации против новой разновидности гриппа. Выяснилось, что в целом мнение населения сильно отличалось от позиции экспертов. Однако к тому моменту, когда результаты опроса были обработаны, политика властей в сфере массовой вакцинации уже была существенно скорректирована – без учета точки зрения граждан.

В 2012 году Институт медицины обнародовал пространный доклад, суть которого сводилась к тому, что широкая общественность должна принимать участие в разработке приоритетов и стандартов, касающихся распределения медицинских ресурсов во время стихийных бедствий. Авторы доклада утверждали, что ураган «Катрина» и другие подобные случаи показали: даже если кризисные ситуации и могут служить частичным оправданием ограничения доступа к медицинским ресурсам, это не снимает с медиков обязанности даже в экстремальных условиях оказывать пациентам помощь, лечить их, используя все имеющиеся возможности, а также заблаговременно заботиться о создании необходимых резервов. Другой доклад, опубликованный еще раньше, касался отказа от проведения реанимационных мероприятий. В нем указывалось, что его наличие или отсутствие не должно быть основанием для принятия решений при триаже больных во время бедствий. Отказ от реанимации, отмечали авторы доклада, «скорее отражает личное предпочтение пациента, нежели является точной и беспристрастной оценкой его шансов на выживание». Даже в том случае, когда чрезвычайные обстоятельства делают необходимым частичное ограничение доступа к медицинским ресурсам, принимаемые медиками решения должны быть обоснованными, понятными и прозрачными – а также пропорциональными масштабам возникшего дефицита лекарственных препаратов или специальной аппаратуры.