(Встает.)
Ж е л в а к о в. Позвольте узнать, кому век буду обязан?
Д у б р о в с к и й. Это не важно… Больной может не знать врача, но врач обязан изучать больного… (Подходит к Желвакову и пристально смотрит на него в упор.) Вы в детстве болели коклюшем?
(Подходит к Желвакову и пристально смотрит на него в упор.)
Ж е л в а к о в. Не-ет…
Д у б р о в с к и й. Воспалением уха?
Ж е л в а к о в. Не-ет…
Д у б р о в с к и й. Отец выпивал?
Ж е л в а к о в. Как сказать, в норме. А что?
Д у б р о в с к и й. Гм… странно… До свидания…
Ж е л в а к о в. Может, на предмет обследования записать вам адресок больной Успенцевой?
Д у б р о в с к и й. Не надо… Адрес я прочел в ваших глазах — улица Короленко, девять. Так?
Ж е л в а к о в (опешив). Так точно.
(опешив)
Д у б р о в с к и й. Всего-навсего… (Быстро направляется к выходу. И в дверях сталкивается с входящей в кабинет Д а м о й п о д в у а л ь ю.) Простите! (Галантно отскакивает в сторону, уступая ей дорогу.)
(Быстро направляется к выходу. И в дверях сталкивается с входящей в кабинет Д а м о й п о д в у а л ь ю.)
(Галантно отскакивает в сторону, уступая ей дорогу.)
На пороге — Д а м а в изящном дорожном костюме. Голубые брючки, пестрая кофта, дымчатые очки. В руках небольшой чемоданчик, напоминающий магнитофон.
На пороге — Д а м а в изящном дорожном костюме. Голубые брючки, пестрая кофта, дымчатые очки. В руках небольшой чемоданчик, напоминающий магнитофон.