Во втором письме Плиний Младший скрупулезно описывает, что он увидел за Неаполитанским заливом, когда они с матерью оттуда бежали. Он описывает землетрясения, грозящие разрушить сушу; море, которое втягивается в себя, оставляя морских существ лежать на сухом песке; «ужасное черное облако», которое «разрывали гигантские языки пламени, похожие на молнии»; это облако «надвигалось на землю позади нас, будто наводнение».

Отдохнув на мгновение, они обнаружили, что их быстро окутывает тьма. Они слышали, как в темноте люди в ужасе причитали, пытаясь найти своих близких, потерявшихся в адском тумане. «Некоторые люди так боялись умереть, что молились о смерти, – писал он. – Многие воздевали руки к богам, но большинство утверждало, что богов больше нет и что для мира настала последняя вечная ночь…» Плиний говорит, что в то время он храбрился, но отмечает: «Меня поддерживало только утешение, что весь мир погибает вместе со мной».

В конце концов, когда тьма рассеялась, свет с трудом пробивался сквозь пыль и пепел, как будто произошло солнечное затмение. Окрестности до самого горизонта были затянуты плотной снежно-белой пеленой.

После великой катастрофы 79 года Везувий извергался еще несколько раз. В декабре 1631 года очередное извержение похоронило несколько деревень и унесло тысячи жизней. Олимпийские игры должны были состояться в Риме в 1908 году, но в апреле 1906 года очередной приступ Везувия вынудил и без того отстающих от графика итальянцев перенаправить финансы и внимание на восстановление региона, а роль олимпийской столицы передать Лондону [9].

Последнее извержение вулкана произошло в 1944 году. На этом этапе Второй мировой войны фашисты уже отступали. Италия капитулировала перед союзными войсками в сентябре предыдущего года, и те создали свои передовые базы в Неаполитанском заливе и его окрестностях. Весной 1944 года Везувий проснулся [10]. Взрывное извержение имитировало звуки артиллерийского огня, посылая в воздух вулканический пепел, глыбы и лавовые бомбы. Потоки лавы подбирались к нескольким деревням и городам, вынуждая людей эвакуироваться. Некоторые дети следовали за движущейся лавой, когда она неспешно текла вдоль дорог; одни жарили на ней каштаны, другие прикуривали сигареты [11].

Так случилось, что союзники устроили аэродром для своих бомбардировщиков всего в нескольких километрах от подножия разъяренной горы. Застигнутые врасплох, но не в силах отвести взгляд, многие наблюдали за надвигающейся бурей, застыв на месте. Письменный отчет [12], приписываемый сержанту Роберту Макрею из 489-й эскадрильи [13], живописует суровую картину. «Глядя сегодня вечером на гору, можно подумать, что весь мир в огне, – писал он 20 марта. – Когда облака проходят над вершиной горы, можно увидеть, как пламя и лава вырываются высоко в небо, разливаются по сторонам и красными потоками стекают по склонам». Посмотрев в бинокль на вершину, он увидел, как «пламя, искры и лава… извергаются из кратера, как рис на свадьбе», и это пиротехническое представление сопровождалось жутким грохотом, пробирающим до костей.