В течение следующих нескольких дней небеса разверзлись, и «черные камни самых разных размеров, некоторые с футбольный мяч, в огромном количестве падали вниз, полностью покрывая землю, ломая ветви деревьев, пробивая палатки и их полы, разрывая металл, ткань и плексиглас самолетов». Солдаты надевали стальные каски, когда бежали в укрытие, а гражданские обходились кухонными кастрюлями или большими корзинами. В конце концов все были вынуждены эвакуироваться, пока не закончится самое худшее.

25-го числа, после завтрака, Макрей и другие получили приказ осмотреть повреждения. Они обнаружили, что 88 бомбардировщиков B-25 Mitchell пробиты камнями и полностью выведены из строя, что стоило им ценнейшего вооружения и 25 миллионов долларов. К счастью, обошлось без жертв: «травмы ограничивались вывихом запястья и несколькими незначительными порезами». И через неделю, с гордостью писал он, 340-я группа бомбардировщиков снова была готова к вылетам – так что вулканы и нацисты могут, как говорится, идти лесом.

Хотя извержение не представляло большой опасности, нервы оно все-таки потрепало: автор пишет, что несколько солдат, как и он, молились о том, чтобы остаться в живых. Но, вспоминает Макрей спустя время, главным чувством, которое они тогда испытывали, был благоговейный трепет. Люди просто не могли ни поверить, ни описать жуткое, потустороннее зрелище, свидетелями которого они стали. «Это зрелище нужно запомнить. Как ни странно, в нем есть что-то удивительно прекрасное. Темные облака на фоне красного сияния, в котором время от времени вспыхивает яркое пламя, – потрясающая картина», – написал он.

В хронике Макрея порой чувствуются отголоски рассказа Плиния Младшего. Несмотря на то что их разделяют тысячелетия, чувства, которые вызывают у нас извержения, почти не изменились. Невозможно отрицать, что вулканы могут убивать, и это порождает страх. Это вполне объяснимо. Но если смотреть на извержения с безопасного или относительно безопасного расстояния, как это происходит в большинстве случаев, страх сменяется изумлением. Еще до того, как хотя бы попытаемся мыслить научно или рационально, наша челюсть отвисает, глаза расширяются, а сердце начинает бешено биться. Мы видим нечто, не похожее ни на что другое, – сияющий и кипящий раскол в привычной картине реальности.

Время идет. Но воздействие вулканов и извержений на наше сознание неподвластно времени, независимо от того, где они происходят – на суше, под водой или в космосе.

Эта книга не о вулканах – по крайней мере, не совсем о них. Она о путешествиях во времени. Не знаю, как вам, а мне такая возможность приносит большое облегчение. Мечты о других временах дают удивительное чувство контроля, особенно когда окружающий мир стремительно погружается в хаос.